Category: ссср

Category was added automatically. Read all entries about "ссср".

Утратив правый путь...

Земную жизнь пройдя до половины
я очутился в сумрачном лесу...
Д.Алигъери.
***
Брожу по пням, по пеплу, бурелому -
все что осталось от родного дома.
утерян путь к исчезнувшим истокам -
ни адреса, ни места, ни намека.

Как забрела, куда теперь идти,
как обойти завал и пепелище,
чтоб не сломаться, выжить, добрести,
утраченное воскресить жилище...

Лишь половина пройдена пути ...
Где на вторую силы мне найти?...




© Copyright: №1808143586

Дорогие гости посещающие мой блог,из тех кто считает приличным использовать мои тексты не спрашивая на это разрешения.
Если уж вы решили их копировать без ссылки,то будьте,пожалуйста,внимательнее - обращайте внимание на копирайт.



ПРИМЕЧАНИЕ 1:Срочные сообщения можно оставлять здесь, в комментариях.


ПРИМЕЧАНИЕ 2 ИЛИ НИЖЕ



Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Его Жемчужина

Оригинал взят у artur_s в Его Жемчужина



ТАТЬЯНА БЛАЖНОВА

Его Жемчужина


Уже устоялось общественное мнение, что В.М.Молотов "сдал" арестованную в конце 40-х жену, не защищал, не отстаивал, а, как прожженный карьерист, струсил. Так ли это было? И всегда ли эффектный жест и самое естественное, простое решение оказываются самыми разумными?
Опасные связи
Сподвижники вождя всех времен и народов собрались в Волынском - Сталин только что умер. Он еще лежал на кушетке, когда Молотов повернулся к Берии и сухо сказал: "Верни Полину."

Ее привезли домой через несколько дней. Ходить она не могла, молчаливые и вежливые чекисты внесли Полину Семеновну на руках. Оказалось, уже месяц как она опять была в Москве и весь февраль шли допросы. Готовился новый грандиозный процесс, к которому подверстывались и "дело врачей", и дело об Еврейском антифашистском комитете, в котором Полина Семеновна Молотова-Жемчужина была когда-то на первых ролях. На этот раз собирались сделать фигурантом на новом процессе и Молотова - для того Жемчужину и привезли в столицу из кустанайской ссылки.

Четыре года миновало к этому времени, как она была арестована. Пять лет как развелась с Молотовым. Когда стало ясно, к чему идет дело, это предложила сама Полина Семеновна. Переселилась тогда к брату и сестре, тем навлекла на них погибель. Их тоже забрали, и живыми из тюрьмы они не вышли. Ради спасения мужа и дочери пожертвовала ими? Или надеялась, что тех все же не тронут?

Свой развод с Молотовым она так объясняла: "Если это нужно для партии, значит, мы разойдемся".

Удивляться, что Полину Семеновну взяли, не приходилось. Удивительно, что это произошло так поздно. Одного того, что у нее в Америке жил богатый брат, а она с ним иногда переписывалась, хватило бы. Но была еще и сестра в Палестине. Да приятельствовала Полина Жемчужина с Надеждой Аллилуевой, которая делилась с нею своими семейными горестями. Накануне самоубийства Надежды, в последний вечер, была с ней. Жемчужину же первую позвала обслуга, увидев Аллилуеву мертвой.

Тем более что была Полина Семеновна особой заметной.

Начальница: руководила в разное время производством текстиля, парфюмерии, рыбным хозяйством в масштабах страны. Кандидат в члены ЦК. Знала все за всех и всех же учила жить: прислуге объясняла, как надо в доме порядок наводить и готовить, наркомовским женам - как одевать детей, чему и как их учить. У нее у самой все было на высшем уровне, как надо: дом в идеальном порядке, наряды лучшие в Москве, дочка, которую учили чему только мыслимо. И мало кто уже помнил, что у Полины Семеновны едва ли среднее образование было. Я спросила внука Полины Семеновны, известного ныне политолога Вячеслава Никонова, какой он помнит свою бабушку. Изысканной - был ответ. Дочь портного из села Пологи Александровского уезда Екатеринославской губернии, бывшая папиросница на табачной фабрике, кассирша из аптеки, подпольщица в годы Гражданской, добровольно ушедшая в Красную армию, - она сумела стать дамой.

Молотов увидел ее на женском конгрессе в 1921 году. Его тогда только что избрали секретарем ЦК. Он, понятно, сидел в президиуме. А она, председатель женотдела из Запорожья, была в зале, где кроме нее еще сотни. Однако как-то он ее разглядел - в том же году они поженились. Но если другие кремлевские браки скоро становились лишь анкетной подробностью, тут все шло по нарастающей. Жены высших начальников ведь были по преимуществу парт-тетями с портфелем или домашними хозяйками. Жемчужина среди них, как бы ныне сказали, "звезда", человек образцовой советской биографии. В ней сочетались западная выделанность и выхоленность с советской железной "идейностью" и оптимизмом - ее бы Любови Орловой играть. Даже ее партийная кличка (на самом деле ее звали Перл Карповская) - Полина Жемчужина - звучит как сценическое имя примадонны. А ведь это всего лишь производное от имени, перевод. Такие скромные партпсевдонимы брали самые неамбициозные.

Вячеслав Михайлович ее не просто любил - уважал, восхищался, гордился. Она оказалась ему под стать - а он, напомним, был вторым лицом в стране после Сталина: одиннадцать лет стоял во главе Совнаркома, в войну стал заместителем председателя Государственного Комитета обороны, с 39-го по 49-й и с 53-го по 56-й - министр иностранных дел.

Похоже, что в "еврейские дела" именно он Полину Семеновну и вовлек, поскольку, как министр иностранных дел (по поручению Сталина, разумеется), всячески лоббировал после войны создание государства Израиль (который вскоре не пожелал идти в фарватере политики СССР и тем обозлил Генералиссимуса). Полина Семеновна мужу с увлечением помогала. Например, устроила прием в честь первого посла Израиля в СССР Голды Мейер, сказала ей, что чувствует себя дочерью своего народа. Так что даже обожающий муж признавал: в выборе знакомых Полина Семеновна была неосмотрительна.

Молчание ягнят

Молотов, как считается, не оставил мемуаров (хотя в доме его трижды побывали вежливые и молчаливые люди из "органов" и уносили всякий раз все бумаги, включая поздравительные открытки. По этой же причине в семье почти не осталось фотографий, на которых Полина Семеновна молода). Но у внука, у Вячеслава Никонова, сохранилось несколько страничек, которые их автор озаглавил так: "К летописи". И больше всего там как раз про арест жены: "Передо мною встал вопрос - восстать против грубой несправедливости К., пойти на разрыв с ЦК, протестовать, защищая честь жены, или покориться, покориться ради того, чтобы по крайней мере в дальнейшем продолжать борьбу в партии и в ЦК за правильную политику партии, за устранение многих явных и многим не видных ошибок, неправильностей, главное - за такую линию партии, которая опасно, во вред интересам дела коммунизма искоренялась со стороны зазнавшегося К. и поддакивающих ему, прости господи, соратников".

Сначала даже не понимаешь, кто этот К. Лишь на второй страничке расшифровка - "Ст". Во всем мире Вячеслав Михайлович, видимо, один к этому времени звал Генералиссимуса Кобой. Как это было принято в их кругу в 1912 году, когда они познакомились. Именно Сталин, кстати, "продвинул" Вячеслава Михайловича в секретари ЦК в 1921 году - будущему вождю тогда нужны были свои, надежные люди на ответственных постах. И ни разу с тех пор Молотов его не подвел. Но вот мысленно звал Кобой, - видимо, уже нельзя было и мысленно. Там же, "К летописи", Молотов говорит и о "влиянии зазнавшегося К., возомнившего о себе черт знает что". Но это в записях для себя и для потомков - публично, как известно, Молотов к разоблачению культа Сталина отнесся более чем холодно. Не потрудился даже изобразить поддержку новой "линии партии".

Он сознавал, что свидетелей героической юности вождю, пожалуй, больше не надо. Но, видимо, все же до конца не верил, что прошлое до такой степени не важно К. Молотов ходил к Сталину, просил за жену. Но - не давил, не настаивал. Через сорок лет публицисты скажут: сдал жену. Однако никто при этом не вспоминал, что там еще и дочка была. Может, инстинкт политика и опыт аппаратчика подсказали ему как раз единственно разумную линию поведения? Дернулся бы - ведь мгновенно убили бы и Полину, и дочку, и его самого. Ему ли было не знать правил страшной игры. И Жемчужина их знала. Так ведут себя звери, когда им угрожает более сильный противник: замирают, сливаются со средой, прикидываются сучком, листиком, снегом. Потом Полина Семеновна говорила внукам: "Я знала, что дед меня вытащит". Младшая внучка Молотовых Любовь Алексеевна, с которой беседовала писательница Лариса Васильева, говорила, что они спрашивали бабушку, почему дед за нее не заступился. Полина Семеновна объяснила: "Он считал, что если бы поднял голос, ее уничтожили бы. Эти правительственные мужики все были заложники". То же, в сущности, пишет и сам Молотов в записках: "Что же касается лиц, окружавших К., они в той или иной степени сочувствовали или полусочувствовали мне, но в общем и целом ставили свои карьерные цели и интересы выше". "Кое-кто не открыто - когда никто не слышит! - выражали мне, однако, некоторую моральную поддержку, или, лучше сказать, полуподдержку..." Например, на заседаниях Политбюро Берия, проходя мимо, шептал: "Полина жива!" Собирал на жену товарища "материал", посадил - но он же утешал. Он же потом Полину Семеновну и выпустил без лишней волокиты. Впрочем, в записках Вячеслав Михайлович характеризует Лаврентия Павловича как "полубандита, чуждого ленинизму пройдоху".

Что до ходатайств самого Вячеслава Михайловича перед К., на чем мог настаивать Молотов? Что опровергать? В книге Л. Васильевой "Кремлевские жены" приводятся протоколы очных ставок Жемчужиной с разными людьми. Ее уличали в том, что не дала хода доносу на своего сотрудника, а просто вызвала его и отругала. Что присутствовала на богослужении в московской синагоге по погибшим во Второй мировой войне (она отрицала и была дружно уличаема). Что встречалась с артистом Михоэлсом и ходила на его спектакли. Все это было доказательством вины! Даже то вспомнили, что "Жемчужина добивалась незаслуженного премирования сотрудников и даже награждения их орденами и медалями", - сами же сотрудники об этом и поставили в известность "органы".

В ссылке она значилась как "объект 12". Сексотки доносили по инстанциям: "говорила, не помню, на каком конгрессе, видела В.И.Ленина", "говорила, что раньше жила очень хорошо, было много богатых платьев". А "объект 12" в это время на кустанайском рынке пробовала у торговок сметану - вроде как собиралась купить, выбирала лучшую. Голодная была. Ее на рынке знали. Гнали.

В деле Жемчужиной есть страничка, написанная ее рукой: "Четыре года разлуки, четыре вечности пролетели над моей бедной, жуткой, страшной жизнью. Только мысль о тебе, о том, что тебе еще, может быть, нужны остатки моего истерзанного сердца и вся моя огромная любовь, заставляют меня жить".

Адресат не указан.

После шторма

Она опять поставила дом и выстроила домашних. Вставать после пыток месяца два не могла, лежала и распоряжалась: "Веча, почему ты не ешь чернослив?" Внучки учили языки, занимались музыкой исключительно под патронажем Полины Семеновны. Старшую, Ларису, она просто переселила к себе, эту девочку называли "бабушкин хвостик". Она ходила с Полиной Семеновной даже на партсобрания. После ссылки у нее тряслись руки, и она, чтобы это преодолеть, вышивала! Защищала яростно Сталина, ругала Хрущева. На внуке ее строгость иссякала. Если Вячеслав Михайлович старался "развивать" ребенка - тот в десять лет знал все столицы мира, всех премьеров и президентов, мог "мысленно" проплыть из Рио-де- Жанейро в Сидней, - то бабушку он мог просто попросить, чтобы побегала за ним со шваброй. Она играла в карты и домино - азартна была. Дед запомнился внуку, Вячеславу Никонову, как человек более, чем бабушка, мягкий. Дед был шутник. Говорил: "Мы вятские, ребята хватские". Или: "Никита - савраска без узды". Если они с Полиной Семеновной и спорили, то никто этого не слышал. Лишь иногда, как вспоминает старшая их внучка Лариса Алексеевна, говорил: "Поленька, мы с тобой спорили, я был не прав". Впереди была "антипартийная группа Молотова-Маленкова-Кагановича", лишение всех кремлевских благ, жизнь в Монголии, куда Молотова отправили послом. Но теперь их с Полиной Семеновной могла разлучить только смерть. Кстати, после того, как Вячеслава Михайловича лишили всех "благ", Полина Семеновна вновь проявила характер. Ей-то, большевичке с партийным стажем с 1918 года, да еще жертве репрессий, "блага" теперь как раз полагались! Так что Молотов был прикреплен к поликлинике N 1 теперь как муж Полины Жемчужиной.

Весь последний год жизни она провела в ЦКБ. И каждый день Вячеслав Михайлович шел к электричке, ехал до Филей, потом метро - до "Молодежной", проводил в больнице весь день. Смерть ее от рака была для него катастрофой, хотя Молотов пережил жену на 16 лет.

Бог хранил его еще от одного страшного удара: смерти единственной дочери ему пережить уже не пришлось. Как часто бывает у сильных, властных матерей, дочь выросла мягким, незащищенным человеком. И когда в годы горбачевской перестройки кости ее родителям перемывали все, кому не лень, очень этим мучилась. И вот один публицист-лагерник написал, что в конце сороковых она, Светлана Молотова, якобы отреклась от матери. Через две недели после этого она умерла. От инфаркта. Изменились времена, лозунги, но жестокость продолжала убивать.

Нам сегодня, наверное, невозможно понять этих людей - ни их поступков, ни их логики, ни их лексики: все эти "если партии надо", "дело коммунизма". Но как не понять любовь?

источник





Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Мало-культурный и мало-образованный кинто мирового масштаба

Оригинал взят у systemity в Мало-культурный и мало-образованный кинто мирового масштаба

Анатолий Байкалов: Мои встречи с
Осипом Джугашвили в 1916-17 годах

24.03.2016


(Сталин и Сурен Спандарьян (снимок сделан в селе Монастырском
Туруханского края, в 1915 году)


Меньшевик Анатолий Байкалов в Красноярске и Ачинске в 1916-17 годах неоднократно встречался с находившимися там в ссылке Львом Каменевым и Иосифом Сталиным. Позднее он описывал, что представлял из себя Сталин в то время: очень ограниченный человек, плохо говоривший по-русски, неспособный увлечь кого-то за собой.

Collapse )

По существу "отец народов" был космических масштабов клопом, высасывающим кровь из населения огромной страны от моря и до моря и затем продававшим высосанную кровь своим жертвам втридорога. Вся новейшая история планеты свидетельствует о том, что её населяют по преимуществу жалкие рабы с минимум извилин. С тех давних времён ничего не изменилось. Сегодня проходимцы того же масштаба примитивности правят человечеством, которое тупо радуется, не понимая чему именно радуется. Лиговский уголовник, пламенный пассионарий с физиономией свиноматки и хрюканьем на тему величия Америки, полный импотент - имитатор должности президента США, визгливая старуха Изергиль с интеллектом поломойки... перечислять можно долго. Но вывод очень простой: с появлением социализма люди предпочитают заменять изложение мыслей и идей радостным хрюканьем в честь настоящих и будущих кровососов.

Ни одного интеллигентного высокообразованного руководителя в масштабах государств! Тотальная голая срань: Ленин, Сталин, Гитлер, Муссолини, Мао Цзедун, Хо Ши Мин, Пол Пот, Хрущёв, Брежнев, Путин, Кастро, северокорейские крокодилы... - можно долго продолжать. Чем вызвана такая странная селективность?! Ни одного человека порядочного, грамотного, воспитанного... Почему в последнюю сотню лет в самодержцах ходит исключительно бывшая шантрапа с низкокачественными генами - вот вопрос вопросов!</b></i></span></p>







Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Алексей Широпаев - Тьма-родина

…матьматьматьма тьматьма тьма…
(А. Вознесенский)




Недавно наткнулся на очередной выпуск программы Сергея Минаева «Честный понедельник» по НТВ – и попал на жаркую дискуссию о Сталине с участием, разумеется, Александра Проханова, Сергея Кургиняна – с одной стороны – и политолога Полякова, адвоката Борщевского – с другой. Типовой дискуссионный комплект. Поводом для полемики послужила станция метро «Курская-кольцевая», где недавно восстановленная строка о Сталине обогатилась строкой о Ленине, а некий именитый архитектор вполне допустил восстановление памятника отцу народов в холле станции – чтобы стало совсем «как было у художника».

Проханов утверждал, что имя Сталина – это народная святыня и знамя столь желанной модернизации. То есть, по Проханову, для модернизации в России необходимы централизм и кнут. И вот что я, грешный, подумал: а ведь так и есть. В других, цивилизованных, странах в ХХI веке они для модернизации не нужны и даже вредны. Там для развития необходима как раз свобода, инициатива, самоуправление. Но Россия с ее вечным азиатским способом производства – совершенно особый случай. Проханов прав. Без централизма и кнута она не встрепенется.

Но Проханов чуть-чуть не договаривает. Возможно, знает, но не договаривает. Ведь что он сказал? Он в горячке спора обмолвился, что десталинизация, борьба со Сталиным есть борьба с самой Россией. Не ручаюсь за дословность, но смысл тезиса был именно такой. Вот и получается, что Сталин – это сама суть России. Не нечто к ней прилипшее, как грязь, а сама ее суть. Если это осознать, то становится понятен страшный смысл известной поговорки: метили в большевизм-сталинизм, а попали в Россию. Потому-то и попали, что это есть одно целое, как душа и тело.

Сталин – это квинтэссенция России, максимум всех ее смыслов. Ну, в самом деле. Централизация власти при Сталине – наивысшая во всей российской истории. Всегдашняя социалистичность государства российского, зыбкость института частной собственности Сталин довел до ненависти к частной собственности и почти полного ее отрицания. Презрение к «людишкам», к их жизням, готовность расходовать их в любом количестве во имя «великих целей» сталинская система подняла на невиданную высоту, недосягаемую для иванов грозных и петров первых. Кстати, Сталин – это симбиоз Ивана Грозного и Петра Первого, архетип российского властителя: изоляционистский деспотизм плюс палочная модернизация.

Продолжим. Российский мессианизм, т.е. вечное российское стремление навязать миру и, прежде всего, «гнилому западу» некую великую «правду», «истинного Христа» достигло наивысшей точки именно при Сталине, в форме пролетарского интернационализма, после войны приправленного красным православием, т.е. опять-таки «истинным Христом» как штатным агентом Лубянки по линии отдела внешних церковных связей МП. Геополитические претензии Российской империи были сполна удовлетворены именно Сталиным: кому из царей и императоров снилось, что граница их владычества будет проходить по центру Европы, рассекая надвое Германию, что под влиянием кремля будут Китай, Африка и миллионы коммунистических адептов во всем мире? А антизападный пафос? Батый мог лишь мечтать о нашествии в Европу того масштаба, которого достиг Сталин в 1945-м году. Неспроста наши патриоты, монархисты и православные, как правило приходят к сталинизму. Ибо принять и возлюбить Россию – значит принять и возлюбить Сталина.

Сталин – это имя и лик России. Не голубиная «Троица» Рублева, а портрет Сталина, написанный грязью и кровью – вот ее икона. Вся российская история, начиная с Батыя (а российская история начинается именно с Батыя, а не с Киева), готовила Сталина. Россия вынашивала Сталина несколько веков. Вынашивала Зло. Достоевский все ждал рождения «русского Христа». Вот он и родился: «русский Христос» - это Сталин, не случайно ему сегодня нимб пририсовывают! Достоевского мутило от этих страшных предчувствий, отсюда все его метания и копания. Он хотел верить, что Зло идет в Россию извне, он не хотел видеть, что Зло в самой России. Что сама Россия – Зло.

Вдумаемся, что принесла в мир Россия. Самую человеконенавистническую идею на свете – большевизм, захватившую как чума полпланеты. Кто в большей мере растоптал человека, его свободу, дух и мысль, чем Россия? А русские – жертвы и заложники этого Зла. А нередко и соучастники, невольные и вольные.

Вот что кроется за поверхностными полемиками о Сталине. Хочешь понять Россию, хочешь, наконец, проститься навсегда с иллюзиями и литературщиной – смотри на Сталина. Смотри на ГУЛАГ. Вот она, вся правда и вся суть. Россия без маски. Это не русофобия, ибо к Руси Россия отношения не имеет, поскольку она, повторяю, не из Киева, не из Новгорода, а из Орды.

Почему у еврейских диссидентов антисталинизм и антисоветизм зачастую переходили в критику России? Да потому, что им со стороны виднее. В этом их великое перед нами, русскими, преимущество. Мы-то все считаем Россию матерью, отождествляем свои интересы с ее интересами – и это нам глаза-то и застит. А евреям не застит. И потому не надо пугаться, если в отношении России ваша точка зрения вдруг совпадет, скажем, со взглядами Александра Янова. Просто то, что для еврея в данном случае – спокойный вывод наблюдателя, для русского – трагическое озарение с непредсказуемыми последствиями для личности.

Может ли вернуться Сталин, как того хочет тот же Проханов? Если Сталин – это апогей, пик российской истории, то вряд ли. Апогей уникален по определению. После него начинается неизбежный спад, застой, энтропия. Слишком много энергии, веры, биоматериала, генофонда, крови и слез было затрачено во имя его достижения. Такое не повторяется. Страна достигла наивысшего пика, вполне выразила себя, свою «идею» - и все, история страны заканчивается, затухает.

Это так, если говорить об истории в ее европейском понимании. Но есть ли у России ТАКАЯ история? Существует ли она в ТАКОЙ истории? Есть ли вообще у России история в европейском смысле? То есть история вообще?

Вспомним начало двадцатого столетия, замечательный серебряный век. Кто-то сказал, что если бы героини «Трех сестер» вдруг увидели будущий ГУЛАГ, то они сошли бы с ума. Людям серебряного века, вероятно, тоже казалось, что страшный апогей российской истории позади: ну куда уж дальше разгула опричнины и каторжного строительства Петербурга? Однако, как оказалось, было, куда дальше. Впереди были расстрельные рвы ЧК, Беломорканал и лесоповалы Сибири, миллионы жертв. Вот и сегодня, в новом «серебряном веке», мы надеемся, что возвращение Сталина невозможно, ибо, как полагаем, российский лимит тирании исчерпан. Не ошибемся ли, подобно русским европейцам начала прошлого века? Может быть, вся история России – это хождение по кругу, кружение по ночному лесу или по метельной степи, а поскольку у большинства нет нормальных представлений о ценности личности, свободы и культуры, нет ориентиров достойной жизни, то мы обречены на бесконечные возвращения, на безвременье?..

Россия – это историческая аномалия, порожденная ордынским насилием над русской личностью, что-то вроде черной дыры или бермудского треугольника. Здесь нет ничего устойчивого и постоянного, все в движении, все кочует, все смутно; неизменны лишь бюрократический деспотизм, кое-как консолидирующий это брожение, да еще свирепая анархия, как единственная альтернатива деспотизму. Татарщина, накативши на Русь, смешалась с ее изначальным европейским укладом, сбила ориентиры и настройки – культурные и психологические, породила химеры уклада, государственности, ума и души. Собственно, это и есть азиатчина. Азиатчина – это не Азия, это ПОМЕСЬ, эклектика, рождающая вечное двоение ценностей и установок, выдаваемое нами за пресловутую «широту натуры».

Чувствуете, как разговор о Сталине, о России неизбежно оборачивается разговором о нас самих? Вот портрет нашего «психо», взгляд со стороны (немецкое издание, 1916 год): «…С одной стороны у великоросса имеется много положительных, трогательных черт характера, за счет которых он располагает к себе. С другой стороны, часты проявления жестокости и бессовестности, так что невозможно понять, как столь разные черты характера уживаются в одном индивидууме. В русском характере мы находим контраст между меланхолией, чисто славянским благодушием и жестокими кровожадными инстинктами азиатских кочевников. Чтобы понять это противоречие в русском характере, необходимо обратиться к историческому развитию русских. Русский характер обусловлен в своей основе влиянием татарского ига, деспотической формой правления в России и, в первую очередь, крепостным правом. Эти три момента в национальной жизни русских в течение веков оказали чрезвычайно отрицательное воздействие на их характер».

Мы любим утверждать, что на Западе нас плохо знают, не понимают. Да поняли нас прекрасно, причем давно! В этом немецком абзаце – весь Достоевский, все его Митеньки и Рогожины с их контрастами. Наверное, те же самые «воины-освободители», что насиловали женщин в Берлине 45-го, потом кормили немецких детишек вкусной солдатской кашей, делали им всякие свистульки. Да и сама Россия – то в лице Федора Михайловича морочит голову человечеству братской «идеей всемирной», то преподносит уникальные образцы массовых убийств, а полеты в космос вполне сочетает с полудиким существованием большинства населения. И это не должно обескураживать, поскольку Россия – не страна, а фантасмагория, причем опасная, стремящаяся навязать себя миру. Да, собственно, и русские-то – это не нация в нормальном понимании, а фантасмагория…

Нам, русским, не повезло. Татарщина, творя из нас свое подобие, измордовала нам душу, превратила ее в кровавую котлету. Орда оторвала нас от европейского корня, сломала процесс становления буржуазных отношений и укрепления института частной собственности. Отсюда наша неустроенность и завистливо-враждебное отношение к тем, кто сумел обустроиться, прежде всего к нашим ближайшим соседям – к Западу, к Европе. Неслучайно, когда советские войска вошли в Восточную Пруссию, они не столько грабили, сколько уничтожали чужое богатство, вымещали на нем обиду за вечное российское неустройство.

Вот Лев Копелев вспоминает конец 1944 года:

«Первые прусские деревни Гросс– Козлау и Кляйн-Козлау горели. Шофер должен был держаться середины улицы: с обеих сторон жарко полыхали дома под черепичными крышами… Тлело и дымилось высокое дерево перед горящей церковью. Людей не видно. Несколько минут мы ехали сквозь огненный туннель по узкой кривой улице. Было удушливо жарко и страшновато: сыпались искры, летели головешки.<…>

Выехали на площадь. У армейской повозки покуривали несколько обозников. Мы остановились.

– Тут что, сильный бой был?

– Какой там бой, они тикают, не догнать… И вольных ни одного не осталось.

– Значит, заминировали, подожгли?

– Кто? Немцы? Нет… Никаких мин не было, а пожгли наши.

– Зачем?

– А хрен их знает, так, сдуру…».

Да не сдуру, а по причине неизбывной завистливой ненависти к этим уютным, крепким домам, кладовые которых ломились от окороков и колбас, ко всей нормальной человеческой жизни с чистыми туалетами и самоуважением.

А вот зарисовка нашего классика Александра Куприна, 1908 год.

«Помню, лет пять тому назад мне пришлось с писателями Буниным и Федоровым приехать на один день на Иматру. Назад мы возвращались поздно ночью. Около одиннадцати часов поезд остановился на станции Антреа, и мы вышли закусить. Длинный стол был уставлен горячими кушаньями и холодными закусками. Тут была свежая лососина, жареная форель, холодный ростбиф, какая-то дичь, маленькие, очень вкусные биточки и тому подобное. Все это было необычайно чисто, аппетитно и нарядно. И тут же по краям стола возвышались горками маленькие тарелки, лежали грудами ножи и вилки и стояли корзиночки с хлебом.

Каждый подходил, выбирал, что ему нравилось, закусывал, сколько ему хотелось, затем подходил к буфету и по собственной доброй воле платил за ужин ровно одну марку (тридцать семь копеек). Никакого надзора, никакого недоверия. Наши русские сердца, так глубоко привыкшие к паспорту, участку, принудительному попечению старшего дворника, ко всеобщему мошенничеству и подозрительности, были совершенно подавлены этой широкой взаимной верой. Но когда мы возвратились в вагон, то нас ждала прелестная картина в истинно русском жанре. Дело в том, что с нами ехали два подрядчика по каменным работам. Всем известен этот тип кулака из Мещовского уезда Калужской губернии: широкая, лоснящаяся, скуластая красная морда, рыжие волосы, вьющиеся из-под картуза, реденькая бороденка, плутоватый взгляд, набожность на пятиалтынный, горячий патриотизм и презрение ко всему нерусскому - словом, хорошо знакомое истинно русское лицо. Надо было послушать, как они издевались над бедными финнами.

- Вот дурачье так дурачье. Ведь этакие болваны, черт их знает! Да ведь я, ежели подсчитать, на три рубля на семь гривен съел у них, у подлецов... Эх, сволочь! Мало их бьют, сукиных сынов! Одно слово - чухонцы.
А другой подхватил, давясь от смеха:
- А я... нарочно стакан кокнул, а потом взял в рыбину и плюнул.
- Так их и надо, сволочей! Распустили анафем! Их надо во как держать!».

В этом эпизоде – все. И мерзкий, как дурная болезнь, российский империализм, ныне вдохновляемый Газпромом и футболом. И скотская ненависть к элементарной бытовой культуре, к обустроенности «чухонцев» и к ним самим (как органично вписалась бы эта парочка в ряды защитников Бронзового солдата в Таллинне!). И босяцкое неуважение к собственности, буквально наплевательское к ней отношение. То есть мы видим нормальный большевизм. И при этом, надо заметить, перед нами не люмпены, не «пролы», не босяки – перед нами КУЛАКИ. Я хочу сказать, что большевизм в России – не просто доктрина политической секты Ленина, не дичок, привитый к российскому стволу. Это явление не социальное и не классовое, это явление всей российской жизни, ее плод. Большевизм в России – это психотип, и дай бог, чтобы не генотип. Это национальная черта, вот что страшно вымолвить.

Этим двум хамам, описанным Куприным, нужен Сталин. Не Николай Второй, и даже не Николай Первый, а именно Сталин. Царь-хам. Они его ждут, они им чреваты. Сталин просто не мог не взрасти на таком человеческом «гумусе».

Куприн в 1908-м (!) изобразил двух абсолютно советских людей. Абсолютно. Типические совки. Поневоле согласишься с монархистом Владимиром Карпецом, который любит повторять, что советское – это и есть русское. Надо задуматься: стоит ли российским белым людям европейского склада личности цепляться за понятие «русский», доказывать свое право на него? Не пора ли им начать формировать некие новые, собственные идентичности на основе общих ценностей и регионализма? Надо признать, что понятие «русский» прочно монополизировано «агрессивно-послушным» быдлом. Ведь русская идентичность, как она есть, сформирована Россией – империей и церковью – в качестве одной из своих главных скреп. Так долой эту скрепу! Впрочем, это отдельная тема…

Увы, мне трудно верить в русский народ как в некое целое после всего того, что с ним сделали. Трудно верить в его историческую состоятельность, в его разум. И лишь одно внушает некоторую, весьма осторожную надежду: в ответ на возрождение имени Сталина забрезжило слабой звездой имя его антипода – генерала Власова.

Кто такой Власов? Нижегородский крестьянин, в котором несмотря ни на что сохранилась тяга к европейским ценностям. То есть к свободе, собственности, праву. Власов восстал не просто против Сталина, а против исторической России, суть которой концентрированно выражал Сталин. Почитайте власовский Пражский манифест 1944 года. В нем нет России, это проект совершенно новой страны, не имперской, федеративной и демократической, которая от прежней страны наследовала только название. Эта новая страна лишь на мгновение проглянула в феврале 1917-го и была затерта глыбами двух противоборствующих лагерей в гражданской войне. Точно также лишь на мгновение проглянуло власовское освободительное движение – и тоже было затерто противоборством Гитлера и Сталина…

Вопрос в том, достаточно ли сейчас среди русских тех, кто смертельно устал от России, кому на ее месте необходима другая страна или даже несколько стран – демократических и современных? Пока я вижу, что русские в большинстве своем остаются коллективным имперско-большевистским хамом. Кстати, в ходе вышеупомянутой передачи Минаева проводилось интерактивное голосование телезрителей по трем позициям: «Сталин – преступник», «Сталин – герой» и «Сталин – талантливый менеджер». Большинство проголосовало, что Сталин – герой. Герой – не больше, не меньше. Этим людям Сталина не хватает, без него их жизнь ущербна, неполна. Они знают: только новый Сталин соберет их невнятное, распадающееся существование, свяжет его стратами смыслов и стимулов. Они не могут жить и работать без утопических бредней мирового замаха и кнута. Им как воздух нужна гордость за великое государство и мессианская кичливость вкупе с подлым страхом перед начальством любого уровня. Рабы хрен знает в каком поколении, они тоскуют по настоящему хозяину, им надоели всякие симулякры, имитации типа Путина. Может, правы патриотические пророки, утверждающие, что Россия еще не сказала миру свое главное слово? Может, только сейчас для этого появился соответствующий человеческий материал – результат многовековой изуверской селекции?

Россию не переделать. Ее можно лишь упразднить – конечно, бескровно и цивилизованно. Она никогда не станет европейской и демократической. Как бы ни прикрывалась Россия флером европеизма, она всегда будет нести в себе зло тирании и агрессии, дикую гикающую степь. Пессимисты утверждают, что не переделать и большинство русских. Массовый психотип сформирован, он необыкновенно устойчив. Народ опять хочет любить Сталина и праздновать 9 мая. А, значит, он снова готов быть рабочей скотиной и пушечным мясом. Спрашивается, надо ли «спасать» такой народ? Достоин ли он каких-либо усилий по его «спасению»? Да и нуждается ли он в нем? После всего, что было в ХХ веке пора трезво взглянуть на Россию и русских, которые изначально были жертвами России, а потом стали соучастниками ее кровавой фантасмагории. Соучастниками безвременья. Да, есть «другие русские», но их мало. Но... они все же есть, эти разрозненные атомы будущего, худо-бедно рыхлящие массив косного большинства и сами смысловые основы имперской пирамиды. И только их наличием я могу хоть как-то оправдать свою деятельность и само свое существование в этой стране.

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

ДОЛГИЙ ЯЩИК XX СЪЕЗДА

"В Кремле не можно жить", -
Преображенец прав.
Там древней ярости еще кишат микробы:
Бориса дикий страх, всех Иоаннов злобы
И Самозванца спесь - взамен народных прав.

Анна Андреевна Ахматова.


О.Г.Шатуновская, "Долгий ящик XX съезда", "Общая газета" N 014 от 10.04.1997.

Ольга Григорьевна Шатуновская (1901 - 1990) пережила всех, кому после XX съезда КПСС было поручено расследование преступлений культа личности ("комиссия Шверника"). Но и она нигде и никогда не выступала с публикациями о работе комиссии. Считала, что не имеет права предавать огласке материалы, предназначавшиеся только для членов Политбюро. Она даже не подозревала, что дети и внуки тайно записывали то, чем она могла поделиться лишь в кругу семьи. Из этих записей составилась книга, которая, может быть, когда-нибудь выйдет в свет (под редакцией известного культуролога Григория Померанца). Пока же читателям "ОГ" предлагается фрагмент воспоминаний Ольги Шатуновской о событиях, происходивших между XX и XXII съездами.

СТАЛИНСКИЙ ЛИСТОК

Двадцатый съезд на закрытом заседании выслушал доклад Хрущева. В нем шла речь и о том, что обстоятельства убийства Кирова вызывают сомнения, их необходимо расследовать.

Мы начали расследование. Личный архив Сталина и архив Политбюро тогда находились в Кремле. В архиве Сталина обнаружили листок, на котором он собственноручно изобразил два террористических центра - московский и ленинградский. Он сначала Зиновьева и Каменева поместил в ленинградский центр, потом зачеркнул и переставил их в московский.

Я эту рукопись сфотографировала, подготовила записку о том, что необходимо расследовать все сталинские судебные процессы, и разослала всем членам Политбюро (в то время президиум ЦК КПСС. - А.Т.). И тогда была сформирована новая комиссия, во главе которой стоял Николай Михайлович Шверник (материалы к докладу Хрущева на XX съезде готовила комиссия Поспелова. -А.Т.). Кроме меня в комиссию вошли высокопоставленные люди - генеральный прокурор Руденко, председатель КГБ Шелепин и заведующий отделом административных органов ЦК Миронов. Конечно, они сами в архивах не сидели, знакомились с материалами, которые клали им на стол уже как результаты и выводы.

Кроме дела об убийстве Кирова, комиссия расследовала пять сталинских процессов: по делам Бухарина, Тухачевского, Зиновьева и Каменева, Сокольникова и Радека, Пятакова. По каждому процессу работала отдельная бригада. Трудно ли было добывать материалы? Нет. Поскольку было решение президиума ЦК, для нас все архивы были открыты. В расследовании участвовали многие люди. Очень активно работали помощник Шверника Алексей Кузнецов, мой сотрудник по комиссии партконтроля Колесников. несколько энергичных молодых людей из прокуратуры и КГБ.

Мы работали в здании Комитета партийного контроля. Далеко не все нас поддерживали. При том, что Шверник возглавлял комиссию, некоторые его заместители просто рвали и метали.

Выяснилось, что много документов исчезло. Например, во время процессов велась киносъемка, но кадров с обвиняемыми мы не нашли. Ко мне приходили сотрудники Музея революции, рассказывали, что за эти десятилетия агентами Сталина были изъяты тысячи документов, касавшихся революционной деятельности всех, кого он уничтожал. Особенно близких к Ленину людей. Все эти документы пропали бесследно.

Ценнейшая информация хранилась в личном архиве Сталина. Представьте десятки огромных, от пола до потолка, сейфов, наполненных документами. Разве мы могли бы разобраться, даже если бы годами там рылись. Я позвала заведующего архивом, не помню сейчас его фамилию. Меня предупредили, что это человек Маленкова. Но я с ним стала говорить, как с порядочным человеком. Убеждать его, что мы выполняем решение XX съезда. Просить помощи. Он сидел, молчал, молчал. Потом сказал: "Я подумаю".

На другой день принес ту рукопись Сталина, в которой он обозначил московский и ленинградский "центры". А это ключ! Отсюда можно было начинать поиски.

СМЕРТЬ УБИЙЦЫ

Я поехала в Ленинград. Вы помните, ленинградская организация была на девяносто процентов за Зиновьева. В Ленинграде беседовала со многими людьми. Мне подсказали, что есть два человека из ленинградского ГПУ, которых Сталин вызывал с картотеками. В 56-м они уже были полковниками, а в год убийства Кирова сержантами, сидели на картотеках - один "вел" зиновьевцев, другой - троцкистов.

Они, в частности, рассказали - и дали письменные показания, - что у Сталина был список активных ленинградских оппозиционеров. Его составил начальник ленинградского ГПУ Медведь и хотел получить от Кирова санкцию на аресты. Киров отказался.

Но список затребовал Сталин, когда приехал в Ленинград на второй день после убийства Кирова 1 декабря 1934 года. Тогда и вызвал картотетчиков с их ящиками. Прямо при них сам рылся в карточках, сверял с этим списком. Взял чистый лист бумаги, слева написал "Ленинградский террористический центр", справа "Московский террористический центр". И подписал фамилии двадцати двух человек. Всех, находившихся в той комнате (Медведь тоже был), вскоре расстреляли. А эти два сержанта уцелели.

Очень важные данные об убийстве Кирова мы получили от человека по фамилии Гусев. В 34-м году он служил в ГПУ и охранял камеру, в которой Сталин допрашивал Николаева (убийцу Кирова. - А.Т.). Во время допросов Николаев кричал: "Меня четыре месяца ломали сотрудники НКВД, доказывали, что надо во имя дела партии убить Кирова. Мне обещали сохранить жизнь, я согласился. Они меня уже дважды арестовывали и оба раза выпускали. А вот теперь, когда я совершил - для пользы партии! - дело, меня бросили за решетку, и я знаю, что меня не пощадят!"

Нам стало известно также то, чего Гусев не мог видеть. На эти крики Николаева через другую дверь в камеру вошли сотрудники ГПУ и встали за креслом Сталина. Николаев показал на них рукой: "Вот они, они же меня уламывали!" Те подскочили к нему, начали бить наганами по голове. На глазах у Сталина и всех присутствующих Николаева убили.

Два свидетеля этой страшной сцены, которых давно нет в живых, передали ее своим друзьям. Первый - прокурор Ленинградской области Польгаев. Вернувшись после допроса к себе, Польгаев сразу же вызвал своего друга Никиту Опарина - они вместе воевали в гражданскую. Польгаев рассказал ему все, что видел, и добавил, что не сегодня-завтра его схватят и казнят, раз он является свидетелем. В тот же вечер Польгаев застрелился. А с Опариным мы потом работали вместе в Московском комитете, он меня прекрасно знал, и все это написал для комиссии.

Второй - секретарь ленинградского обкома Чудов - тоже был на допросе Николаева. Он успел рассказать своему другу, секретарю партколлегии Дмитриеву. Через несколько дней Чудова и его жену арестовали и казнили. А Дмитриев дожил до XX съезда и дал нам письменные показания, которые во всех деталях совпали с письмом Опарина.

(О репрессиях, обрушившихся на ленинградскую парторганизацию после убийства Кирова, рассказывали на XXII съезде КПСС первый секретарь Ленинградского обкома И. Спиридонов и член партии с 1902 года Д. Лазурита. - А.Т.)

ПРОПАВШИЕ БЮЛЛЕТЕНИ

Одновременно с этим расследованием мы изучали материалы XVII съезда, после которого были расстреляны все члены счетной комиссии. Но оказалось, один делегат жив - бывший секретарь Тульского обкома и член ЦК Верховых. Вот что он рассказал:

"На съезде было 1227 делегатов с правом решающего голоса. В счетную комиссию по выборам генсека избрали 43 человека, в том числе и меня. Всего было тринадцать урн для голосования, с каждой работали трое делегатов.

Когда нам принесли результаты подсчета голосов, волосы встали дыбом: против Сталина проголосовали 292 человека. Председатель счетной комиссии Затонский помчался к Кагановичу, ведавшему отделами ЦК. Потом оба поехали к Сталину. Сталин спросил Затонского:
- А сколько голосов против получил Киров?
- Три, - сказал правду Затонский.
- Вот и сделайте завтра в вашем сообщении мне столько же голосов против, сколько получил Киров. А остальные бюллетени делегатов, зачеркнувших мою фамилию, сожгите".

Теперь стало понятно, почему в пакете, который хранится в ИМЛ, не хватает 289 бюллетеней. А сотрудники-то недоумевали!

Так мы получили ключ не только к убийству Кирова, но и к уничтожению многих делегатов съезда и большинства избранного на нем ЦК.

"ЧТО МЫ НАДЕЛАЛИ!"

КГБ прислал подробные данные о репрессиях. Для нас это было потрясением. С января 1935-го по июнь 1941 года было репрессировано 19 миллионов 840 тысяч человек. Из них семь миллионов расстреляны в тюрьмах НКВД!

Незадолго до XXII съезда мы составили обстоятельную докладную записку и разослали ее всем членам ЦК. Наутро мне позвонил Никита Сергеевич Хрущев: "Я всю ночь читал вашу записку и плакал над ней. Что мы наделали! Что мы наделали!.."

Я была в полной уверенности, что результаты нашей работы будут преданы огласке на XXII съезде. Но Хрущев в своем докладе опять стал говорить, как и в 56-м году, что надо все расследовать и опубликовать. Но ведь все уже было готово к публикации!

(Хрущев на XXII съезде сказал: "Наш долг перед партией и народом изучить тщательнейшим образом все обстоятельства убийства Кирова". Зам. председателя КПК З. Сердюк там же говорил, что "работа по проверке этого дела еще не закончена, но вырисовываются весьма важные моменты". - А.Т.)

На Хрущева повлияли Суслов и Козлов, да и другие члены президиума. Уговорили его все припрятать.

Я тогда пошла к Хрущеву. Стала убеждать, что это неправильно. Он мне ответил: если мы это опубликуем, подорвем доверие к себе, к нашей партии в мировом коммунистическом движении. И так, мол, после XX съезда были большие колебания. И поэтому мы сейчас публиковать ничего не будем, а вернемся к этому лет через пятнадцать. Я сказала: в политике откладывать решение на пятнадцать лет - значит вырыть себе яму под ногами.

Но он остался при своем. И вот они все сложили в архив.

После этого работать стало невозможно. Мне пришлось уйти из ЦК. Так же, как Колесникову и Кузнецову.

Весь наш труд составлял шестьдесят четыре тома материалов и документов. Они были переплетены и взяты на хранение архивом КПК.

Когда я уходила в 62-м, пригласила к себе заведующего архивом. Молодой, образованный человек лет тридцати с чем-то, окончил историко-архивный институт. Я ему сказала: "Дайте мне слово, что, если противники этой работы будут пытаться уничтожить документы, вы сделаете все, чтобы их сохранить. Это нужно для будущего нашего народа, для нашей партии. Когда-нибудь, несмотря ни на что, это все воскреснет".

Он даже заплакал. Потом сказал: "Вы не думайте, что если мы молчим, значит, не понимаем. Мы вынуждены молчать. Но мы знаем и понимаем, что в этих стенах происходило и какое значение имеет вся эта работа. Я вам клянусь, сделаю все, чтобы сохранить".

Публикацию подготовил Александр ТРУШИН

СПРАВКА
В июле 1989 года к Ольге Григорьевне Шатуновской приходил член Комитета партийного контроля Н. Катков. В беседе выяснилось, что из материалов "комиссии Шверника" были изъяты в разное время многие документы: в частности, показания свидетелей по делам Кирова и Орджоникидзе. справка КГБ о репрессиях 1935-1941 годов. Некоторые свидетельские показания, а также заключения и выводы комиссии были изменены.

В настоящее время все оставшиеся материалы "комиссии Шверника" находятся в Центре хранения современной документации в Москве.

Пятнадцать лет, обещанные Хрущевым, давно минули. Уже нет ни КПСС, ни СССР, ни социалистического лагеря. Что же мешает сегодня опубликовать эти документы?

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Вот и внуки вертухаев подросли... Репетиция.

Расстрел Гудкова, Навального, Немцова и Горбачева

Оригинал взят у teh_nomad в Расстрел Гудкова, Навального и Немцова
То, что вы увидите ниже, может нарушить ваше душевное равновесие.
На фото в форме НКВД лидер путинского Народного Фронта.


Collapse )