Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Утратив правый путь...

Земную жизнь пройдя до половины
я очутился в сумрачном лесу...
Д.Алигъери.
***
Брожу по пням, по пеплу, бурелому -
все что осталось от родного дома.
утерян путь к исчезнувшим истокам -
ни адреса, ни места, ни намека.

Как забрела, куда теперь идти,
как обойти завал и пепелище,
чтоб не сломаться, выжить, добрести,
утраченное воскресить жилище...

Лишь половина пройдена пути ...
Где на вторую силы мне найти?...




© Copyright: №1808143586

Дорогие гости посещающие мой блог,из тех кто считает приличным использовать мои тексты не спрашивая на это разрешения.
Если уж вы решили их копировать без ссылки,то будьте,пожалуйста,внимательнее - обращайте внимание на копирайт.



ПРИМЕЧАНИЕ 1:Срочные сообщения можно оставлять здесь, в комментариях.


ПРИМЕЧАНИЕ 2 ИЛИ НИЖЕ



Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Welcome! Теперь они здесь. (Каиново племя в наши дни)


Мы от них - они за нами,
ненавидят, но бегут,
и, по-прежнему, жидами,
внуки их - нас здесь зовут...
---------------------
С ней общаться и видеть её - западло,
улыбкам-оскалам не скрыть существо.
Агрессия предков - печать на лице,
тревожит в начале, ужасна в конце.

Сквозь сто поколений, ушедших живей,
скулы предков её - палачей и зверей.
Слышу стоны погромов еврейских семей,
вижу сцены убийств матерей и детей.

В ней сквозь кожу - флюиды, сильней чем духи,
имманентная злоба корёжит мозги,
С ней не хочешь молчать, говорить, понимать,
лишь уйти, отойти, отскочить, убежать.

Жить в мирах параллельных,
на планетах отдельных,
не встречаться вовек,
ни на миг, ни на век.

Сгинь, уйди сатана,
выпей злобы до дна,
растворись в ней, как яд,
разорвись как снаряд.


Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Спарринг


"Эта женщина больна,
Эта женщина одна." Анна Ахматова.

***

Ужом ползу, подобострастно щерясь,
всем встречным-поперечным на пути,
глазами умалясь, спиной согбенясь
и тщусь всю жизнь ответный взгляд найти.

Как нищенка на паперти раздачи
кричу -"Я здесь","Я тоже", "Я жива"!
но тех кто делит пироги удачи
не побуждают просьбы и мольба.

Там, где слабеющего принято толкнуть,
корысть и сила - триггеры удачи,
свернув с мейнстрима в одинокий путь,
ни от от кого не требуя подачек,

Живи в себе, собой и для себя,
не бойся, не проси, не плачь, не падай,
прими как данность мерзость бытия,
не превращайся в жертву или падаль.

Сказать легко. Но как держать удары
когда ты сам себе и враг и спарринг пара.





© Copyright №116102301130


Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Игорь Губерман: "Я – израильтянин".

ИСТОЧНИК - Игорь Губерман: «Сегодняшняя Россия – произведение идиотизма и злобы»

Поэт Игорь Губерман – один из тех, кто может смеяться, даже когда совсем не смешно. Некоторые считают, что он слишком много себе позволяет, но ему, похоже, все равно. Он определяет современный государственный строй России как «чистый паханат», испытывает боль и стыд за то, что страна вернулась в привычное состояние рабства, и одним из самых верных решений в жизни, помимо женитьбы, называет переезд в Израиль.

Игорь, ваши знаменитые «гарики», четверостишия, всегда полны юмора и иронии. Но как вам шутится сейчас, в нынешнее время? Как вы относитесь к тому, что происходит в России?
– Ну, вот узнал, что сжигают продукты, попавшие под санкции, и тут у меня реакция не гневная даже, а просто сумасшедшее удивление. Это какое-то варварское безумие. У меня даже слов нет. Знаете, когда я был в лагере (Игорь Губерман был осужден по сфальсифицированному обвинению в скупке краденой живописи. – Прим. автора), там время от времени бросали через забор авоську с продуктами, выпивкой. И если надзиратели эти продукты отнимали, они отдавали все в больничку. А тут… Чудовищно. Ну, а что касается всяких разных постановлений российской Государственной думы, то ведь это как раз смешно.



То есть к этому все-таки можно относиться как к этакому постмодернистскому эксперименту, который ставят над людьми?
– То, что пахнет мерзостью, не относится к постмодернизму. Постмодернизм имеет отношение к произведениям искусства. А это произведение идиотизма и злобы. Сейчас государственный строй России грамотные люди определяют по-разному, я же определяю по-своему: это чистый «паханат». Большая беда. За Россию мне все время попеременно то больно, то стыдно. Других ощущений нет.

Мне вспоминаются ваши же строчки: «Хозяев жизни близко я не знаю, однако по лицу и паре фраз я вмиг тюрьму и лагерь вспоминаю – такие типы видел я не раз». В вашей жизни был лагерь, и это позволяет смотреть на вас как знатока. Но все же, что значит «паханат»?
– «Паханат» – это когда огромным количеством людей безраздельно правит некая группа во главе с паханом. При нем есть так называемые «шерстяные» – блатные, приблатненные. Вот этот слой очень легко можно увидеть сегодня в России. Кто-то называет это мафией, кто-то – поздним феодализмом. Суть та же.

А вы не думаете, что в мире несколько демонизируют Россию?
– Да мне кажется, миру до лампочки. Ну, кроме того, что Россия поставляет нефть и газ, но все меньше и меньше. И страшно, конечно: все же у людишек, не совсем адекватных, есть в руках ядерное оружие.

Но в России живет огромное количество умных, понимающих людей.
– В России всегда было огромное количество людей умных, талантливых, понимающих. Счастье, что их не всех убивают, как это было в 30-е и 40-е годы. Понимаете, я – израильтянин, я смотрю на всё глазами провинциального еврея. Расскажу вам одну историю. Десять лет назад был юбилей «Новой газеты». Меня туда пригласили, и там я увидел изумительных людей. Тысячи полторы. Я встретил в зале Алексея Симонова, кинулся к нему и сказал: «Алеша, вот здесь тысячи полторы замечательных людей, я каждому пожал бы руку. Много ли их вообще осталось?» И он мне на это ответил: «Игорь, осталось примерно столько же, сколько их здесь, но с каждым годом они пожимают руку всё более вяло и слабо». Они стареют. Да, Россия плодит талантливых людей с дикой скоростью и в большом количестве, но они не могут ничего сделать, как не могли сделать их предшественники в предыдущие десятилетия.

Как вы думаете, почему? Почему в России в принципе так коротки периоды относительной свободы?
– По сравнению с 60-ми, 90-е годы были периодом потрясающих свобод. Люди начали уезжать за границу. Родные люди наконец увиделись. Была абсолютная свобода печати. Страна находилась в очень возбужденном и перспективном состоянии. А потом, к сожалению, Россия снова вернулась в свое привычное состояние рабства, и это обидно. Демократия была в России всего десять лет, а больше ее никогда и не было. Мне трудно говорить об этом, я уехал в 1988 году, 90-е знаю только по тому, что читал и смотрел. Но я понимал, что тогда была некая перспектива.

Как вы вспоминаете оттепель, 60-е? Похоже ли то время на тот период свободы, который мы переживали в 90-х?
– Нет, не думаю. Шестидесятничество – это очень краткая оттепель, мы все находились в заблуждении, думая, что это надолго. Вы знаете, я графоман, давно уже пишу стишки, люблю это дело, люблю покрывать чистый лист бумаги значками, а это признак графомании. Толстой тоже был графоманом. И поэтому для меня самое счастливое время – годы, когда я начинал печататься, 60-е.

Кто вас окружал тогда, кто повлиял на вас в то время?
– Да самые разные люди. Пьяницы, художники, инженеры, музыканты. Дружил и дружу с замечательными людьми. Мой друг, инженер Юрий Китаевич, сейчас живет в Америке. Дружил с поэтами Сашей Ароновым и Юрием Смирновым и очень обязан старшему поколению. Тогда я встречал таких людей, как философ и литературовед Леонид Ефимович Пинский, у него была огромная самиздатовская библиотека. Я ему очень обязан.

А как вы относились к бардовской культуре?
– Я очень дружил и дружу с Сашей Городницким. Он хоть и академик, но очень хороший человек! И пишет хорошие стихи, я их очень люблю. Не буду перечислять, у меня было и есть много друзей. Если бы вы спросили меня, чему я в жизни обязан, так это многочисленным друзьям.


Как вы сейчас оцениваете положение евреев в России? Вроде бы тема антисемитизма не стоит сейчас так остро.
– Да, вектор пока смещен, сейчас враги – грузины, украинцы, американцы и всякие …, как говорят в России. Но и евреев осталось мало, хотя, вопреки цифрам, думаю, их не 300 и не 400 тысяч, а гораздо больше. Антисемитизм, несомненно, вспыхнет, потому что расплодилось дикое количество националистов, которых поддерживает часть российской верхушки. Ведь на кого-то нужно будет свалить всю вину. Однажды наступит день расплаты, отрезвления. И виноватыми окажутся, конечно, евреи, к бабке не ходи.

У вас довольно много острых и с политической точки зрения стихов.
– Да бросьте, избави меня Б-г от этого.

Хорошо, напомню кое-что. «Весной в России жить обидно, весна стервозна и капризна, сошли снега, и стало видно, как жутко засрана Отчизна»…
– Ну, да ладно, это же просто пейзажный такой стишок.

Тогда вот этот: «Текут рекой за ратью рать, чтобы уткнуться в землю лицами, как это глупо – умирать за чей-то гонор и амбиции».
– Это совсем не только к россиянам относится, которые воюют сейчас с Украиной, но и к огромному количеству людей на земле, которые гибнут за чужие амбиции. Все войны именно к этому и идут.

А вот еще очень актуальное: «На собственном горбу и на чужом я вынянчил понятие простое: бессмысленно идти на танк с ножом, но если очень хочется, то стоит».
– Этот стишок относится к огромному количеству людей, которые ведут себя безупречно, в той же России. Огромное количество людей, которые, несмотря на убийство Немцова – показательное, демонстративное преступление, ведут себя точно так же, по-гладиаторски. Я их очень уважаю, и вот об этом стишок.

А это из старого: «Вожди России свой народ во имя чести и морали опять зовут идти вперед, а где перед – опять соврали».
– Кстати, вот этот стишок я написал, когда я еще жил в России. Но да, он относится к разным российским временам. К сожалению, и те стихи, что я писал когда-то, звучат вполне актуально. Очень жаль.


Как вы сейчас воспринимаете свой отъезд в Израиль? Правильное ли это было решение?
– Я это воспринимаю как счастье, как единственно правильное решение в своей жизни, точнее: второе по правильности после решения жениться на моей жене, а мы женаты уже 50 лет. Эти два поступка были самыми разумными в моей жизни. Душа моя болит за обе страны. За Россию я испытываю стыд и боль, а за Израиль – страх и гордость ( курсив мой - АТ). Израиль, на мой взгляд, великая мировая держава, и не случайно на нее все нападают. Страна превратилась в такого коллективного еврея, на котором вымещают свои первобытные эмоции и страхи безумное количество подонков, идиотов, мерзавцев.

У Израиля сложное настоящее и непредсказуемое будущее. Как вы относитесь к этому вечному конфликту внутри страны?
– У евреев и индивидуально, и коллективно всегда было сложное прошлое, настоящее и будущее. Я – израильтянин. Мне очень жаль тех арабов, которые искренне ненавидят Израиль. Те, кто ненавидит его за деньги, – на них просто наплевать, а вот те, кто искренне, – тех жалко. Они говорят, что ислам – это религия добра, любви, а все, кто не верит, что так, – их всех порвем к …матери. Такая у них двойственная идеология.

Две ваши книжки были переведены на иврит. Вам понравилось?
– Да, их перевел очень талантливый Миша Рискин. Я не знаю иврита, не могу оценить, но говорят, что перевел хорошо.

И какая была реакция среди ивритоязычной публики?
– Ни-ка-кой. На меня вообще мало реакции у человечества.

Ну, это неправда. Как вы думаете, почему израильтян не очень интересует современная русская литература? Ее редко переводят на иврит.
– Это зависит от случая, от удачливости, от способностей автора и переводчика, от очень многих вещей. Огромное количество писателей перевели. Даже Венечку Ерофеева. Переводят, русская литература присутствует в жизни израильтян.
А где все-таки ваш главный читатель сегодня?
– Своих читателей я вижу везде: и в России, и в Израиле, и в других странах. Вот был недавно в Исландии, выступал и в Швеции, Америке, Австралии.

А кого вы любите читать сами, из современных?
– Из поэтов? Я люблю Тимура Кибирова, Игоря Иртеньева, Диму Быкова.

Спорите с Быковым по поводу Израиля или на другие темы?
– Нет, я ни с кем не спорю последние годы. Бесполезно спорить, да и лень. Лучше налить и выпить.

Скоро выходит ваша новая книга. Продолжаем шутить?
– Поводов много. Жизнь вообще очень смешная штука. Между рождением и смертью, то есть между радостью и трагедией – безумное количество смешного.


Беседовала Алла Борисова. Фото: Дмитрий Брикман


Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

АНА ШУЛИК пишет чудесные, талантливые, современные стихи.

***

ни в коем случае не поворачивайся к ним спиной,
иначе они могут заметить твои крылья.
сделай непроницаемое лицо, стой
ровно, руки по швам, улыбайся спокойно, и тогда они бессильны.
ни в коем случае не дай им узнать, что у тебя в руках,
не подставляй свету свои шрамы, неровности и морщины.
выгибайся только красиво и элегантно на шёлковых простынях,
но не показывай даже, женщина ты или мужчина.
ни в коем случае не рассказывай, что и как.
молчи, танцуй под луной, притворись на всё готовой и пьяной.
звени ключами от возможного счастья в их головах,
продолжай улыбаться, сложи аккуратно крылья и держи спину прямо.

***

"ну что, как дела?" - бормочет она по ночам небесам.
"что делаешь? сильно занят? как там у тебя вообще со временем?"
ответа не ждет, но помнит смутно, как гладил её по волосам,
на всякий случай складывает пальцы крестиком.
небеса отвечают затмением.

"ну что, как же быть дальше?" - она спрашивает у морей.
стоит по горло в воде, плавники наизготовку, боится дождаться спасения.
она могла бы уплыть, но крепко держат тысячи тонн якорей,
когда-то брошенных ею же.
моря отвечают забвением.

"куда теперь? отвечай!" - она требует от огня.
сердце торопится бешено, можно стены пробить этим биением.
распрямляет спину, становится на цыпочки, улыбается, и это такая броня,
что теперь огонь, небеса и вода
отвечают послушно смирением.



***

cпешите! спешите! раскупайте последние новости!
операция! без наркоза! в открытой брюшной полости!
пациент истекает кровью, но непрерывно смеётся,
в конце концов, при таком-то раскладе, что ему еще остаётся?
купите! купите брошюру с описанием операции!
можно проводить в домашних условиях, скальпель и зажим прилагаются!
клиента желательно не предупреждать заранее -
иначе может попытаться сбежать до кровопускания.
смейтесь! хохочите до кровавых слез, до судорог!
спешите! купите! если не хватает денег, вам полагается ссуда!
отдавать придётся вдесятеро, но это сейчас неважно,
просто распишитесь здесь и здесь, и ещё на этой бумажке.
играйте! играйте словами, играйте на бирже, играйте в футбол головами!
не бойтесь! вы в безопасности, наша фирма всегда с вами!
спешите! купите! режьте, кромсайте, вам всё разрешается!
да. кстати.
потом вы подохнете от чёрной тоски.
но это пока не разглашается.


***

если бы только у него были уши,
он обязательно был бы по них в тебя влюблен.
ты могла бы шептать ему тонны милой чуши,
ах, если бы он мог слушать,
если бы только у него были уши,
о, мой бог, это был бы прекрасный сон.

или вот - если бы только у него были руки,
он бы мог держать тебя крепко и не отпускать.
и умелыми пальцами мог прогнать твою скуку,
эту серую черствую нудную суку,
ах, если бы только у него были руки,
...три-четыре-пять, ты пошла бы его искать.

а вот, например, если бы у него было сердце,
то ты легко могла бы его разбить.
один точный удар - остальное инерция,
и всё разлетается, даже не верится,
ах, если бы только у него было сердце.
тогда он смог бы тебя любить.



Источник http://anashulick.livejournal.com

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Профессор ебеноматики

Оригинал взят у systemity в Профессор ебеноматики
Профессор ебеноматики


Как я прославился в американской славистике (18+).


Эту историю написал Юрий Дружников (1933-2008), известный больше как детский писатель, а еще больше как диссидент эпохи позднего СССР.
Дружников начал литературную деятельность в 1960-х годах. Был завотделом науки в газете «Московский комсомолец». Однако его творческие искания не попадали в ногу с шагами советской литературы.

В 1976 году был опубликован первый и последний в Советском Союзе роман «Подожди до шестнадцати» (точнее, половина романа: другая половина текста вырезана и заменено авторское название «Из сих птиц одну в жертву», ибо это строка из Библии). Комедия «Учитель влюбился» снята со сцены, другая, только что принятая, «Отец на час», запрещена к постановке.

Дружникова исключают из Союза писателей за самиздат, правозащитную деятельность и переправку произведений запрещенных авторов в западные издания. В 1987 году он эмигрирует — сначала в Австрию, потом в США.




По приезде в Америку мне пришлось около года читать курс лекций о писательском мастерстве на английской кафедре в одном техасском университете. В первый же день, когда я шел по коридору, меня остановил симпатичный пожилой человек, как оказалось, профессор славянской кафедры, лингвист:

— Очень кстати вы у нас появились, коллега! — Стивен Кларк широко улыбался. — Так сказать, представитель великой русской культуры, единственный натуральный тут. Мы-то все учили язык в колледжах, даже русских преподавателей не было, а в Советский Союз нас пускают с трудом.

Железный занавес тормозит развитие лингвистики. Сейчас я исследую некоторые аспекты лексики в вашей стране. Можно задать вопрос носителю языка?

— Разумеется.

Вынув блокнот, Кларк перелистнул несколько страниц, упер палец.

— Вот, проблема инверсии... Ведь грамотно сказать: «Я ел уху». Не так ли? То есть: «Я ел рыбный суп». Почему русские меняют порядок слов и говорят: «Я уху ел»? И почему слова уху и ел иногда пишутся слитно?


Не без трудностей уловил Стивен разницу между уху ел и охуел. Он тщательно записал в блокнот объяснения.

— Богатейший язык! Кстати, а что значит хуярыть?

Пришлось, насколько возможно, перевести.

— Боже мой! — обрадовался он. — То же, что трудиться. Так просто... А мы тут на заседании кафедры ломали голову. Значит хуярыть — глагол. От какого слова?

— От общеизвестного.

— Ах да, конечно... Русская классика. Какое гибкое слово! А женщины могут хуярыть или у них свой термин? Тоже могут? Все русские вкладывают в труд свою сексуальную страсть. Такова и будет моя новая гипотеза. Хуярыть — глагол несовершенного вида, не так ли?

— Конечно, но с приставкой «от» будет совершенный.

— Отхуярыть? Потрясающе! Я — отхуяру, ты — от...

— На конце «ю»...

— О!

Стивен понимающе кивнул, опять сделал пометку в записной книжке и спрятал ее в карман. Довольный, он долго тряс мою руку.

— Блистательно! Ваша консультация бесценна. Иду в класс, отхуярую лекцию.

Закрутились университетские дела, новых знакомств уйма и любознательный коллега был забыт. Однако, через несколько дней Кларк окликнул меня в очереди на почте. Он обрадовался, будто мы не виделись вечность, стал расспрашивать, как устроилась семья.

— Кстати, — он вытащил блокнот, — случайно не слышали такого слова — ебырь?

— Слыхал, — смутился я — не от слова, а потому что выкрикнуто оно на весь зал.

К счастью, не он один, но все вокруг, стоящие в очереди и служащие на почте в этой техасской глубинке, не знали этого слова. Но услышали бы английский эквивалент, произнеси я его. Поэтому инстинктивно я перешел на шепот. Его лицо сияло.

— По-русски гораздо красивее звучит! Вы меня поражаете эрудицией.

Подумал, что Стивен иронизирует, а он продолжал:

— Ваша экспертиза безупречна. У всех нас русский искусственный, бывают заминки. Очень-очень рад дружбе с вами!

Подошла моя очередь, и надо было запихивать в окошко конверты.

В суете дней я забыл нового друга, но вскоре он напомнил о себе. На славянской кафедре шел мой доклад о белых пятнах в советском литературоведении. Десять минут оставил на вопросы.

— Вопрос вот какой, — поднялся Стивен, — Ебать твою мать?

— В каком смысле? — слегка растерялся я от неожиданности, ибо это не вытекало из предмета лекции.

В зале кто-то хихикнул, видимо, среди аспирантов нашлась русскоязычная душа.

— А как же вы объясните наличие параллельного выражения еб твою мать? Откуда взялась краткая форма еб вместо ебатъ! Я разрабатываю гипотезу: сокращение необходимо русским для быстроты перехода непосредственно к акции...

— Возможно, — сказал я, чтобы что-нибудь сказать.

— И еще проблема, — продолжил Стивен, — В чем суть процесса опизденения?

Тут вмешался председатель:

— Вопросы по лингвистике несомненно важны, — сказал он, — но уводят в сторону от литературного критицизма — объявленной темы нашего заседания.

Кларк поймал меня на выходе:

— Они все опизденевели. Я правильно употребляю, не так ли? И уже широко использую ваши слова в классе. Заметен энтузиазм тех студентов, которые раньше скучали на лекциях. Кстати, я сообщил о вас в Оклахому, одной коллеге, ее зовут Глория Хартман. Профессор Хартман хуярует монографию об освобождении русской женской речи от контроля мужчин, тормозящих эмансипацию. Надеюсь, не откажете ей в консультации?

Глория позвонила по телефону и упорно говорила по-русски.

— Мне же не с кем практиковаться по хорошему русскому языку, — призналась она, — Мой Хуйчик ничего не понимает.

— Кто?

— Так я ласкательно зову мой муж. Он по русскому языку ни хуя... Надеюсь, я правильно употребляю ваш хуй?

— А чем ваш муж занимается?

— Он профессор ебаной американской экономики. А я недавно ходила в Россию заниматься проституцией.

— В каком смысле?

— В прямом. Тема у моей новая книга: «Усиление эксплуатации московских проституток в период гласности и перестройки и их протест через русский лексикон».

— Был протест?!

— Еще какой! И у меня вопросов до хуя.

— Видите ли, Глория, сам-то я проституцией не занимался. Вряд ли буду полезен.

— Будет вам пиздеть! Стивен говорит, что лучше вас он никого не знает.

Глория звонила мне регулярно раз или два в неделю. Я надеялся, что она разорится на телефонных звонках, и тогда я отдохну. Но этим не пахло. Потом раздался звонок из Вашингтона. Меня пригласили в Госдепартамент прочитать лекцию о современной советской культуре. Билет на самолет прислали по почте.

Ночью я прилетел в ближний Вашингтонский аэропорт, поспал два часа в забронированном для меня отеле, а утром за мной заехал мужчина в годах, слегка отечный, организатор лекции, и повез на завтрак. Хорошо бы узнать, что за аудитория меня ждет, но хозяин предпочитал рассказывать старые русские анекдоты, сам смеялся и на мои вопросы не отвечал.

В аудитории оказалось человек около пятидесяти лиц обеих полов, большей частью молодежь. Все одеты с иголочки. Организатор представил меня. Он добавил:

— Вы разъезжаетесь в посольства пятнадцати новых государств, в которых русский язык еще долго будет основным средством общения. Профессор Глория Хартман, которую вы все помните, рекомендовала этого эксперта в интересующей нас реальной области. Для успешной работы вы все должны понимать, куда вас посылают на переговорах. Он обратился ко мне:

— Вот тут сзади поставлена для вас доска. Просим все выражения записывать. Кроме того, мы пишем на пленку правильное произношение для лингафонного кабинета, чтобы все присутствующие могли потренироваться в русском мате за оставшиеся до отъезда недели. Леди и джентльмены, прошу въебывать!

Так потекла моя новая жизнь, и устанавливались научные контакты. Лучше бы они выписали уголовника из Бутырки, чтобы учил их говорить по фене.

Месяц спустя я сидел в университетской библиотеке, когда подошел сияющий Стивен Кларк, неся подмышкой тяжелый пакет.

— Это вам подарок!

Он подождал, пока я разверну сверток, выну книгу, и тут же сделал дарственную надпись на титульном листе словами, которыми все авторы надписывают свои книги. Книга сияла. Она была шикарно издана престижным академическим издательством: в яркой сине-красной суперобложке — коллаж с портретами русских классиков. «Нью-Йорк-Торонто-Лондон-Токио» — красовалось на титуле.

Стивен ушел.

Я погасил проектор, в котором читал микрофиши, стал листать книгу и вдруг натолкнулся на свое имя: «Экстаз в русской психофизиологической традиции называется охуением». Ниже следовала сноска: «Приношу глубокую благодарность моему коллеге профессору Дружникову за разъяснение значения этого важного для русской культуры слова».

Я стал листать с интересом.
«Термин ебырь можно считать существенным для неофициальной положительной характеристики русского человека».
В сноске внизу страницы я прочитал:
«Это наблюдение помог мне сделать эксперт в этой области Юрий Дружников».
«Для обеспечения сексуальной мобильности русский народ трансформирует правильные грамматические конструкции ебать мою мать, ебать твою мать, ебать его мать, ебать ее мать, а также ебать нашу, вашу и их мать в почти аббревиатурную форму ёбмою (твою, его, ее, нашу, вашу и их) мать».
В сноске было написано:
«Благодарю моего коллегу Дружникова за одобрение моей гипотезы по поводу семантики симплифицированной формы ёб».

В книге я насчитал двадцать семь сносок со своим именем, возле которого стояли, помимо названных выше, слова: бля, курва, опизденеть, мандавошка, пиздорванец и некоторые прочие, плюс все грамматические производные этих слов.
Минут через пятнадцать Стивен вернулся, спросил:
— Ну, как мое исследование?
— Несомненно, очень ценный вклад в лингвистику.
— А знаете, в издательстве оказалась консервативная редакторша, немного помнившая русский; у нее бабушка была из Минска. Язык редакторша совсем забыла, но ваши слова помнила с детства.
— Не мои, а фольклорные, — уточнил я.
— Не в этом дело! Она просила меня эти слова заменить на более принятые в американском лексиконе.
— Честно говоря, в этом был резон...
— «Но ведь это же посягательство на академическую свободу! — сказал я ей. — Цензура!» Тогда она попросила ссылки на иностранный источник. Тут я согласился... Поэтому в тезаурус введен раздел «Первоисточники толкования русских терминов». Вот тут...

Полистав страницы, он упер палец. Глаза мои побежали по строчкам:
блядища — профессор Юрий Дружников (Италия)
блядун — см. ебырь
ебырь — профессор Дружников (Италия)
еб мою (твою, его, ее, нашу, вашу, их) мать — профессор Дружников (Италия)
пиздюк — профессор Дружников (Италия)
хуище — см. хуй
хуй — общеупотребительное в Советском Союзе и Италии
хуярыть, выхуярыть, дохуярыть, захуярыть, изхуярыть, отхуярыть, перехурыть, прихуярыть, ухуярыть — профессор Дружников (Италия)
И так далее. Все мои авторские права были соблюдены. Но с каких-таких пор они стали вдруг моими? Ведь это все — народное достояние! Будь я таможенником, вообще бы не дозволял это к вывозу.

А почему источник — Италия? — мягко, чтобы не обидеть, спросил я Кларка.
Он вдруг перешел на русский, как оказалось, довольно хороший.
— Видите ли, я стараюсь быть пунктуально точным во всех мелочах. Это же академическое исследование, ебена мать! То, что это русский лексикон, и мудоебу понятно. Но вы меня информировали, что в процессе эмиграции опизденели в этой ебаной Италии и только потом прилетели в США. Тут, бля, принципиально важно, как и куда раскрепощенная от тоталитарной идеологии русская лексика перетекается через границы. Я получил от университета гранд и летал в Рим, чтобы проверить мои предположения. В процессе исследования гипотеза полностью подтвердилась: в Риме таксисты понимали все данные термины. Я сделал четыреста магнитофонных записей. Но вы остаетесь для нас основным родником!
— Право же, — смутился я, — это преувеличение...
— Напротив! Вот, смотрите: в предисловии я пишу, что без вашей ценной помощи книга хуй бы состоялась.
Вот, оказывается, что... Значит, еще и в предисловии?! Листая книгу, это я пропустил...
— Благодарствую! — я пожал его мужественную руку, окрепшую в борьбе за свободу русского слова в консервативной Америке. Кларк похлопал меня по плечу.
— Хули тут благодарить? Это мы признательны вам, нашему главному эксперту. Мы с коллегой Глорией Хартман начинает кампанию за обогащение экспрессивными русскими средствами закостенелого американского языка. Пускай и в Америке хуяруют и пиздяруют. Кстати, кафедра уже утвердила название, и, без лишней скромности сообщу вам: можете считать меня основоположником новой науки — ебеноматики. Тут и ваш реальный вклад в американскую славистику.







Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Без конца...


***
«Hell is full of good meaning and wishings» — «Ад полон добрых намерений и пожеланий».
Джордж Герберт(ум. 1632)
«Jacula prudentium»
הדרך לגיהינום רצופה כוונות טובות
Благими намерениями вымощена дорога в ад.

***


Мостят, мостят, мостят дорогу в Ад
все праведники мира и злодеи,
и говорят, безумцы, говорят
о свете, что нас ждет в конце туннеля.

О справедливости, о честности, о братстве,
о кем то нажитом безнравственном богатстве,
что рождены мы исключительно для счастья
и кто виновник нашего несчастья.

Врага найдут, разложат и накажут,
и путь в туннель опишут и покажут,
и убедят, и вдохновят, и сгруппируют,
вооружат, благословят и поцелуют.

И правы все, и истиной владеют,
И жизнь отнимут ради светлой цели,
у тех кто за, и тех кто против, кто не знает,
кто поддержал, кто возражал, и кто мешает.

Социалисты, коммунисты и фашисты,
буддисты, сионисты, муслемисты,
республиканцы, демократы, неформалы,
самоубийцы, шовинисты, каннибалы...

Нас всех поделят, всех пометят, всех настроят,
и райским будущим накормят и напоят...

Но все стоим мы в очереди в Ад ...
Кто виноват?   
        Кто виноват?         
              Кто виноват?...



© Copyright: №1808110803
2012
Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Последний всадник Апокалипсиса

ВАЛЕРИЯ НОВОДВОРСКАЯ

«Медведь», октябрь 2010



Мы привыкли к всадникам с картины Дюрера: страшным, не от мира сего, мистическим; ужасна смертельная поступь Коня Блед с соответствующим всадником; убийствен галоп Вороного коня, коня войны и смуты.
Никто из нас никогда не видел этих вестников конца времен и, конечно, не увидит: Бога и его свиту видевший—умрет.
Бог щадит слабого человека и является ему то в горящем кусте, то вообще закадровым голосом «от автора» (благо, Бог первый и главный автор и есть, а мы только соавторы и наши имена в деле творения — петитом, в сносках: всем спасибо).
Когда Иоанну на Патмосе было дано откровение, он, увидев ужасный свет и Ангела Господня, просто зажмурился и простерся ниц.
Всадники Апокалипсиса для нас — это что-то вроде дикой охоты короля Страха: черные кони, черные всадники, глухие капюшоны, горящие глаза гепардов, факелы...

Никто не ждал, что последний всадник Апокалипсиса явится к нам пешком, с арестантской сумой, в лагерной робе, с номерами, с простецкой внешностью крестьянина-середняка, подстриженный в скобку, под горшок, с реденькой тщедушной бородкой.
Никто не ждал, что в руках у него будут не меч и не весы, а торба книг: правда, истина, приговор одной шестой части суши и еще порядочным кускам этой самой суши в виде Китая, Вьетнама, Северной Кореи, Лаоса, будущей Кампучии, одной трети Африки, Кубе и будущим «боливирианским демократиям» и вообще всем, кто попался на коммунистическую удочку и сплясал под социалистическую дудочку безбожных Крысоловов.
Последний всадник Апокалипсиса прошел весь крестный путь Иисуса и его Пророков, только без этого баловства, без воскресения из мертвых. Сначала, как водится, его закидали дохлыми кошками. По Лермонтову: «Провозглашать я стал любви и правды чистые ученья: в меня все ближние мои бросали бешено каменья». И дальние зачастую бросали тоже.
Потом — недолгая слава, апофеоз, марш победителей. Все якобы приняли христианство. Все якобы строят капитализм.
И финал: язычники возвращаются к своим капищам, к своему социализму, к своим кумирам, а если не возвращаются, то притворяются.
Церковь и инквизиция сами по себе, а вечно гонимый Христос — сам по себе. То есть высокочтимый Солженицын, изданный, награжденный и включенный в школьную программу, — и Сталин почти с тем же статусом, но, в отличие от Александра Исаевича, претендующий на «имя России» и даже призер этого списка. Полный успех мух как составной части котлет.

Вы уже догадались, что последнего всадника Апокалипсиса, нашего вчерашнего современника, звали Александр Исаевич Солженицын.

ПРЕВРАЩЕНИЕ ОТРОКА ВАРФОЛОМЕЯ.
Солженицын был хорошего рода и абсолютно непролетарского происхождения. Отец, Исаакий Семенович, был работящим и верующим крестьянином с Северного Кавказа. Такой трудовой середняк. Мать, Таисия Захаровна Щербак, была явно из «кулаков», то есть дочерью хозяина богатейшей на Кубани «экономии», хозяйства вроде хутора. Причем начинал он чабаном, а богатства добился собственным умом и трудом.
Потом разные «горлохваты» из агитпропа будут писать, что с таким происхождением можно было стать только антисоветчиком. Правильный классовый подход, жаль только, что он не сработал у Саввы Морозова, у кучи восторженных интеллигентов и даже землевладельцев, жертвовавших на динамит, на эсеров, на большевиков и прочие прелести; да и у братьев Ульяновых, интеллектуалов и дворян, и у сестрицы их Аннушки тоже могло бы хватить ума не рубить сук, на котором сидела эта семья и множество других семей в России.
Мне тоже, кстати, жалко наших имений в Смоленской губернии (дедушкино дворянское достояние), мукомолен на Волге (с бабушкиной купеческой стороны) и доходных домов пополам с ювелирным магазином в Питере. Своя ноша карман не тянет.
Но родители Солженицына были не просто земледельцами, они учились, получили хорошее образование и познакомились в Москве.
В 1914 году патриот Исаакий Солженицын пошел добровольцем на фронт и служил офицером.
Он вернулся живым с войны, но погиб в июне 1918 года на охоте. Маленький Саня был посмертным ребенком, он родился 11 декабря 1918 года.
Голод, конфискация и ликвидация стояли у его колыбели. У семьи все отобрали и выкинули Таисию с младенцем на улицу. В 1924 году мать увезла малыша в Ростов-на-Дону, зарабатывая ему на черствый хлеб чем только можно. В1926 году Саня пошел в советскую школу (других- то не было), в 1936 году ее закончил. Пришел он в школу отроком Варфоломеем, чистым, светлым, с крестиком на шее. И тут его стали травить и ломать, делая из него Павлика Морозова. Такие «отроки Павлики» в обязательном порядке заменяли сосланных и замученных Варфоломеев. А юный Саня еще и не хотел вступать в пионеры и ходил в церковь.
В конце концов бедного ребенка сломали и сделали (как им показалось) таким, как все. Этой слабости он себе не простил до конца жизни. Это первое бесчестье только усилит будущую ненависть. В конце концов он стал-таки марксистом и в 1936 году вступил в комсомол. Это был единственный путь к образованию, к карьере, к выживанию. Волки за право жить вменяли в обязанность выть семилетним несмышленышам. Учился Саня хорошо, писал эссе, стихи, в десятом классе задумал роман о «революции», которую его заставили полюбить.
В 1936 году Саня поступил в Ростовский университет. Инстинктивно догадываясь, что кормиться в СССР филологией — это очень черная и очень грязная работа, он выбрал себе физико-математический факультет. И правильно сделал: математика спасла его на войне, позволила выжить в заключении, давала много лет верный кусок хлеба, хотя и без масла. В университете Саня учился отлично, был сталинским стипендиатом, много изучал историю и марксизм-ленинизм. (Пригодится для «Ленина в Цюрихе» и «Красного колеса».) В 1941-м он получает свой красный диплом и рекомендацию от университета на должность ассистента вуза или аспиранта.
А параллельно в 1939 году будущий великий писатель поступил на заочное отделение ИФЛИ — Института философии, литературы и истории в Сокольниках, где сейчас немецкий и французский факультеты Иняза (там училась в 1968-1969 годах и я).
ИФЛИ был оазисом среди советской казенщины: немного фронды, немного дооктябрьских знаний. Павел Коган тоже учился там. Саня был завзятым энциклопедистом, и театр был ему не чужд: в 1938 году он пытался сдать экзамены в театральную школу Юрия Завадского, но «срезался».
В апреле 1940 года завидный жених, перспективный студент, сочетается очень неудачным браком со студенткой Ростовского университета Натальей Решетовской, своей ровесницей, после четырехлетнего романа. И тут началась война.

ПРОДОЛЖЕНИЕ МИРА.

Принято считать, что война — это продолжение политики, то есть мира, другими средствами. Но здесь все было наоборот, и война продолжила сталинский, советский «мир»: злобный, голодный, оголтелый и фанатичный. Ничего для Солженицына не изменилось: война всегда была вокруг, просто появился немецкий враг вместо врага народа из соседней квартиры, и это было даже как-то симпатичнее и фотогеничнее. Появился выбор: кроме лагерей открылась дорога на Запад, в окопы. Народ наконец-то обрел какую-то ценность, хотя бы в качестве пушечного мяса. Под пулями и снарядами можно было хватануть глоток свободы: Сталин и особисты были все-таки дальше, чем фронт и вражеские войска. Но Солженицын вообще, как почти вся молодежь, рвался на фронт. Однако конный обоз и звание рядового его не устроили, и он пробился в артиллерийское училище. Здесь-то и пригодилась математика. Артиллерия давала шансы на жизнь — в отличие от пехоты. И все-таки «боги войны», аристократия. Училище в 1942 году Солженицын закончил лейтенантом. А дальше его дороги легли путями 2-го Белорусского фронта, от Орла до Восточной Пруссии. Воевал умно и храбро, орудия не терял, один из всех офицеров дивизиона вышел без потерь из окружения, довоевался до звания капитана, полученного уже в июне 1944-го. Были и большие награды, которые дают редко: ордена Красной Звезды и Отечественной войны. Он был скромным героем войны, мог стать и почтенным советским ветераном, но Бог и Судьба хотели сделать его единственным из всех.
Солженицын на фронте учился писать, вел дневники, посылал заметки литераторам в Москву и был одобрен самим Лавреневым. Но чаша сия не была пронесена мимо его уст, и, как это всегда бывает, свершилась не воля боевого капитана, а Божья.
ЕГО УНИВЕРСИТЕТЫ.
Военная свобода оказалась обманчива: молодые военные забыли об НКВД. Разобравшись кое в чем, Солженицын трансформировался в «твердого ленинца», и они с товарищем с другого фронта, Николаем Виткевичем, переписывались через военную цензуру, костя на чем свет стоит Пахана, то есть Сталина, писали резолюции про «крепостное сталинское право» и открытым текстом собирались создавать после войны подпольную организацию «для восстановления ленинских норм».
Под самую Победу, в феврале 1945 года, оба фронтовика загремели под арест. Командир дивизиона пожал Солженицыну руку при чекистах, а мог бы и заранее предупредить, чтобы капитан ушел к союзникам. Через несколько лет Солженицын так бы и поступил, но в 1945 году он был к этому не готов. Поэтому звонкий боевой капитан, как кролик, поехал в сторону Лубянки и дал себя посадить, за что сам же себя бичевал в «Архипелаге». Все было как у всех: статья 58, пункты 10 и 11 и восемь лет по ОСО (особое совещание). Математика привела его в шарашку. Тюрьма, но сытая, и работа чистая, под крышей.
А красивая шатенка, жена Наташа, оказалась как многие: в 1948 году предала мужа и заочно развелась с Солженицыным. Сам же он поссорился с начальством шарашки и загремел в Степлаг, особый лагерь в Экибастузе, на севере Казахстана. Оставалось три года, и он отбыл их на общих работах, «доходил», терял силы, в 1952 году заболел раком, а оперировали его в лагерной больничке. 13 февраля 1953 года Александр Исаевич был освобожден, получил в ссылке (в том же Казахстане, только в Южном) работу в школе, но в декабре метастазы снова свалили его, и он был направлен в Ташкент на лучевую терапию. Он выжил чудом: опять-таки Бог хранил его. Как все дожившие, тощий, больной, озлобленный, он был освобожден из «вечной ссылки» в 1956 году, а в 1957-м даже реабилитирован.

Он возвращается в жалкую деревню Мильцево Владимирской области преподавать математику (именно в этой деревне стоял Матренин двор—ив реальности, и в рассказе). Наталья, неверная его жена, вернулась к нему в 1956 году, и доверчивый Солженицын ее простил, чтобы она предала его потом вторично.
И вот наконец ему удалось устроиться аж в самой Рязани преподавателем астрономии. Этими этапами и путями-перепутьями ходили многие, но Бог избрал только его одного.

ЕГО ВОЙНА. Шестикрылые серафимы иногда приходят инкогнито и незаметно. Был советский капитан, марксист, а потом не очень смелый арестант, который и под арест пошел безропотно, и бежать из лагеря не пытался, и в шарашке корпел, выживая, и внутрилагерную тюрьму строил. И вдруг и зеницы у него отверзлись, и горний ангелов полет он внял. И он услышал это: «Восстань, пророк, и виждь, и внемли, исполнись волею моей, и, обходя моря и земли, глаголом жги сердца людей!» (А. Пушкин).
В лагере Солженицын понял все и про Ленина, и про советскую власть, и про свою миссию: сокрушить коммунизм. И он стал героем, подвижником, пророком, и он пошел «на вы»: в пещь огненную.
Он стал еще в лагере собирать улики, свидетельства, факты и имена. Он заучивал их, он их шифровал. Он шел на смерть: если бы эти материалы обнаружили, его бы уничтожили. Он вынес все это, он выслушал тысячи очевидцев, он узнал все про этот таинственный Архипелаг ГУЛАГ: «Те, кто едут Архипелагом управлять — попадают туда через училища МВД.
Те, кто едут Архипелаг охранять — призываются через военкоматы. А те, кто едут туда умирать, как мы с вами, читатель, те должны пройти непременно и единственно—через арест.

Архипелаг этот чересполосицей иссек и испестрил другую, включающую страну, он врезался в ее города, навис над ее улицами — и все же иные совсем не догадывались, очень многие слышали что-то смутно, только побывавшие знали все.
Но будто лишившись речи на островах Архипелага, они хранили молчание. Неожиданным поворотом нашей истории кое-что, ничтожно малое, об Архипелаге этом выступило на свет.
Но те же самые руки, которые завинчивали наши наручники, теперь примирительно выставляют ладони: „Не надо!.. Не надо ворошить прошлое! Кто старое помянет — тому глаз вон!" Однако доканчивает пословица: ,А кто забудет—тому два!"
Идут десятилетия — и безвозвратно слизывают рубцы и раны прошлого. Иные острова за это время дрогнули, растеклись, полярное море забвения переплескивает над ними. И когда-нибудь в будущем веке Архипелаг этот, воздух его, и кости его обитателей, вмерзшие в линзу льда — представятся неправдоподобным тритоном» (А. Солженицын, «Архипелаг ГУЛАГ»).

Из лагеря он вынес в голове заученные пьесы: «Пленники», «Пир победителей»; в ссылке написал пьесу «Республика труда» и роман «В круге первом». Себя он вывел там под именем Глеба Нержина; будущего диссидента Льва Копелева, отчаянного коммуниста («По всем кузням исходил, а некован воротился») — под именем Льва Рубина. Но главный герой «Круга» — это дипломат Иннокентий Истомин, идущий, как утлый кораблик, на таран страшного броненосца Лубянки, «изменник Родины», предупреждающий лохов-американцев (и тщетно отдающий за это жизнь) о том, что советские шпионы (не нашим нынешним чета) выкрали у них секрет атомного оружия.

Но первым залпом станет «Один день Ивана Денисовича», «Щ-854», история безгласного, неграмотного зэка — работяги, честного, совестливого мужика, севшего «за окружение». Твардовский пробил публикацию повести, написанной в 1959 году, и «Новый мир» опубликовал этот шедевр в № 11 за 1962 год.
Я прочла его в 1967-м, в семнадцать лет, и для меня обрушился мир. Это была звезда Полынь, и страшная сила этой горечи отравила и море, и сушу, и источники вод; это была комета, возвестившая гибель СССР и крах коммунизма. «Засыпал Шухов вполне удоволенный. На дню у него выдалось сегодня много удач: в карцер не посадили, на Соцгородок бригаду не выгнали, в обед он закосил кашу, бригадир хорошо закрыл процентовку, стену Шухов клал весело, с ножевкой на шмоне не попался, подработал вечером у Цезаря и табачку купил. И не заболел, перемогся. Прошел день, ничем не омраченный, почти счастливый. Таких дней в его сроке от звонка до звонка было три тысячи шестьсот пятьдесят три. Из-за високосных годов три дня лишних набавлялось...»
Это был первый залп по «Идолищу поганому», а все остальное пошло прямо в самиздат или тамиздат, в YMCA-Press. Впрочем, из тамиздата Солженицын возвращался как бумеранг. «Один день» был выдвинут на Ленинскую премию за 1964 год, но сила взрыва была слишком велика: наверху началась паника. Премию не дали, и в 1965 году принятый Твардовским в «Новый мир» роман «В круге первом» был уничтожен, рассыпан в наборе.
Зато ЦК КПСС издает «Круг» и «Республику труда» вместе с «Пиром победителей», «ДСП» для номенклатуры, для служебного использования. Рукописи изымаются на обысках, но, как водится, не горят.

«Раковый корпус» и «Август четырнадцатого» уплывают «в люди», в самиздат.
В 1967 году закончен титанический труд над «Архипелагом». Его библейская, несовременная мощь («И в Евангелии от Иоанна сказано, что Слово это - Бог». Н. Гумилев) сокрушила западное сознание, и, хотя пал коммунизм от голода и собственной нелепости, одного сильного союзника, Рональда Рейгана (и США), Александр Исаевич раздобыл. А далыше пошли сплошные «звездные войны»: Солженицын бодался с КПСС как теленок с дубом; писал гневные письма съезду писателей и «вождям СССР»; метал громы и молнии; получал в 1970-м Нобелевскую премию; реабилитировал в пьесах и «Архипелаге» Власова и РОА, ОУН и чеченский народ; учил восставать в сценарии «Знают истину танки». Ему дали кров Мстислав Ростропович и Галина Вишневская, его судьбу решало Политбюро. В феврале 1974 года бедные «вожди» арестовали гения и выслали его в ФРГ, к другу гонимых Г. Бёллю. Только на это их и хватило.
Но уехал он не один. Неверная Наталья, когда муж стал штурмовать Госстрой, опять спасовала. В 1968 году писатель нашел себе другую Наталью, настоящую декабристку, друга и соратника. В 1973 году они поженились, чтобы не расставаться никогда.
Наталья Светлова родила писателю трех прекрасных сыновей: Ермолая (1970 год), Игната (1972 год) и Степана (1973 год). Они жили в Цюрихе, потом в Вермонте, в США. Солженицын создал Русский фонд помощи политзаключенным, пустив туда все гонорары за «Архипелаг» и саму Нобелевку; за его книги в ксеро - и фотокопиях давали по семь лет лагерей; он вернулся в этих копиях, уложенных в коробки из-под утюга или торта; он писал неинтересное, но полезное «Красное колесо».

Но пророки призваны обличать, а что делать, не знают даже они. Он призывал нас вернуться в 1913 год, а незнакомый и непонятный ему западный путь отвергал, за что Запад его тотчас же и разлюбил. Это был Пророк только для своего отечества. И то на краткое время, с конца восьмидесятых до середины девяностых.

А дальше я склонна верить А. Коху, который считает, что миссия была окончена, Солженицына оставил Бог, и мы потеряли его не в 2008-м, а в 1989-м, когда выяснилось, что ему больше нечего сказать.
Нелепое странствие через всю Россию от Владика и занудство «200лет вместе»—это была агония.
Не будем об этом. Солженицын вечно будет реять над нами.
«Ты должен быть гордым, как знамя; ты должен быть острым, как меч; как Данту, подземное пламя должно тебе щеки обжечь» (В. Брюсов).

http://vnovodvorskaia.livejournal.com/713217.html#cutid1

Альбрехт Дюрер, «Четыре всадника»

«Четыре всадника» Альбрехта Дюрера– одна из самых известных его работ. Она входит в цикл из пятнадцати гравюр на дереве, созданных им для иллюстрации «Апокалипсиса».

Мимо зрителя к неведомой цели мчатся четыре всадника, совсем не замечая, что их кони через мгновение растопчут горстку людей.

У первого всадника на голове корона, он отпустил поводья и, натянув тетиву лука, готов поразить кого-то. Однако лицо его не выражает ни злобы, ни ярости, словно ему жаль свою будущую жертву.

Другой всадник, в диковинном колпаке, в стремительном движении весь подался вперед и яростно замахнулся мечом.
Он разгневан чем-то и поэтому беспощаден.

Третий всадник, находящийся в центре гравюры, выделяется среди своих спутников крепким сложением и богатством одежды; его конь – это могучий тяжеловоз в роскошной сбруе. Лицо всадника обращено вверх и выражает отрешенность и равнодушие. Эти трое наездников мчатся бок о бок, их фигуры так тесно сомкнуты, что всю группу можно принять за трехглавого коня.

А рядом, но обособленно от них спешит на костлявой кляче полуголый тощий старик, его ноги почти касаются земли.
На лошади четвертого всадника нет ни седла, ни попоны, а вместо поводьев болтается веревка.
Припадая к земле, кляча перескочила через упавшего человека в короне, к которому подползает огнедышащее чудовище, приближающееся к людям вслед за всадниками.

Все четыре всадника являются олицетворением известных библейских образов.

Первый – лучник – это Победитель.
Всадник, занесший над головой меч, символизирует Войну.
Третий их спутник, Голод, держит в руках весы.
Четвертый всадник – это Смерть.

Чудовище, ползущее за ними, олицетворяет собой ад, где будут мучиться после смерти все грешники. В Библии эти всадники являются по очереди, и художники, иллюстрировавшие ее раньше, всегда изображали их порознь. Дюрер впервые объединил их в одной композиции.

Художник намеренно сближает рамки гравюры, вся группа персонажей едва помещается в них. Если бы Дюрер изобразил всадников чуть дальше, впечатление, производимое гравюрой на зрителей, не было бы столь ошеломляющим.
Ощущение неизбежности расплаты усиливает массивность и кажущаяся медлительность центральной фигуры – всадника с весами.
Медленно и тяжело опускаются на людей копыта коня, спокойно ниспадает его густая грива, почти касается земли тяжелая попона.
И только по развевающемуся на ветру конскому хвосту можно догадаться о стремительности движения.


Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

мамалига, папушой ...

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D0%B0%D1%82%D0%B5%D0%B3%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F:%D0%9F%D0%B8%D1%81%D0%B0%D1%82%D0%B5%D0%BB%D0%B8_%D0%9C%D0%BE%D0%BB%D0%B4%D0%B0%D0%B2%D0%B8%D0%B8

Категория:Писатели Молдавии
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Страницы в категории «Писатели Молдавии»
Показано 107 страниц этой категории из 107.
А

* Альтман, Моисей Элевич
* Асаки, Георге

Б

* Балцан, Лев Иосифович
* Барский, Лев Миронович
* Баух, Ефрем Исаакович
* С. Бен-Цион
* К. А. Бертини
* Ботошанский, Яков Абрамович
* Боцу, Павел Петрович
* Бродский, Александр Маркович
* Буков, Емилиан Нестерович

В

* Вайншенкер, Ицик Нухимович
* Ветров, Давид Яковлевич
* Видрашку, Феодосий Константинович
* Влэстару, Борис Моисеевич

Г

* Галперн, Менаше
* Гельман, Александр Исаакович
* Герасимов, Иосиф Абрамович
* Гилельс, Шломо
* Гицис, Моисей
* Гольденберг, Мордехай
* Гордин, Руфин Руфинович
* Градинар, Дмитрий Степанович
* Греков, Юрий Фёдорович
* Гринберг, Хаим
* Громов, Александру Яковлевич
* Грузман, Лейб Абрамович
* Сорана Гурян
* Гутман-Кример, Голдэ

Д

* Добронравов, Леонид Михайлович
* Донич, Александру
* Друцэ, Борис Викторович
* Друцэ, Ион Пантелеевич

З

* Заходер, Борис Владимирович
* Зильберман, Хаим Айзикович
* Змора, Исраэль


И

* Ионкис, Грета Эвривиадовна
* Ицкович, Саул Наумович

К

* Кажбер, Герш-Лейб
* Кауфман, Михаил Яковлевич
* Кахана, Мозеш
* Кац, Пине
* Коган, Анатолий Шнеерович
* Козмеску, Александр Александрович
* Кондря, Константин
* Копров, Ариэль
* Корн, Ицхок
* Крэсеску, Виктор
* Крянгэ, Ион

Л

* Левит, Ефим Давидович
* Лернер, Фалик
* Липинер, Элиас
* Лорченков, Владимир Владимирович
* Лупан, Андрей Павлович

М

* Маш, Ентэ
* Меламед, Мойше
* Менюк, Георгий Николаевич
* Б. И. Михали

О

* Ойербах, Фроим
* Окницер, Арн
* Ольшевский, Рудольф Александрович

П

* Пинчевский, Михаил Яковлевич
* Подрячик, Лейзер
* Портной, Рахмиль Маркович

Р

* Рабинович, Зина
* Рабой, Исаак Иосифович
* Рейдерман, Илья Исаакович
* Ривкин, Герц Лейзерович
* Александру Робот
* Розенталь, Залмен
* Ройзин, Борис Павлович
* Ройтблат, Борис Михайлович


С

* Сакциер, Мотл-Герш Абрамович
* Самбатион, Моше
* Сандлер, Борис Семёнович
* Сельцер, Довид
* Стамати, Константин
* Стамати-Чуря, Константин Константинович
* Столяр, Мордхэ
* Судит, Шулэм

Т

* Александру Терзиман
* Тобиаш, Лейбл
* Трахтман, Яаков-Шмуэл Галеви
* Тучинский, Вениамин Иосифович

Ф

* Файнман, Зигмунд
* Фарбер, Хаим-Ицхок
* Фельзенбаум, Михаил Натанович
* Фихман, Яков Ильич
* Флисфедер, Давид Ильич
* Фрейлихман, Иосиф Моисеевич

Х

* Хадыркэ, Ион Димитриевич
* Хазин, Михаил Григорьевич
* Халиппа, Пантелеймон Николаевич
* Хиждеу, Александр Фаддеевич

Ч

* Чирков, Вадим Алексеевич
* Чобану, Ион Константинович

Ш

* Шехтер, Даниил Абрамович
* Шляху, Самсон Гершевич
* Шпринберг (братья)
* Шрайбман, Ихил Ицикович
* Штейнберг, Иегуда
* Штейнман, Элиэзер
* Штернберг, Яков Моисеевич

Э

* Эдлис, Юлиу Филиппович

Я

* Якир, Светлана Яковлевна
* Якир, Яков Иосифович
* Яновер, Азриэл


Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!