?

Log in

No account? Create an account

October 23rd, 2010

Франция: столица современного антисемитизма на Западе

Новая волна антисемитизма на бытовом уровне поднялась во Франции в сентябре 2000 года. За сентябрь и октябрь было около 400-500 антисемитских нападений, и это только те, о которых было заявлено. Были вспышки и в Бельгии (избили главного раввина страны), и в Англии, и в Германии.

Эти вспышки были настолько мощными и значимыми, что вызвали целую волну публикаций, вышло несколько десятков книг. Одна из книг, написанная адвокатом и исследователем Гольднаделем, называется «Новый учебник ненависти — антисемитизм или антисионизм». Вторую, «Под знаком Сиона», написал еврейский мыслитель, профессор Рафаэль Дрэ.

В Израиль приезжали взволнованные философы, евреи, занимающие сегодня во Франции самые видные места: бывший секретарь Сартра Бени Леви, философ Алан Финкелькраут, бывший министерский советник, преподаватель и профессор национального центра научных исследований Жерар Рабинович. Все эти люди, за исключением Бени Леви, совершенно светского толка, свою жизнь полностью связали с современной Францией и с республиканскими ценностями: братством, свободой, равенством.

Все они говорили, что сегодня быть во Франции евреем — опасно. Слово «опасно» нужно понимать дословно. Рабинович сравнил положение евреев в сегодняшней Франции с их положением в Испании до изгнания 1492 года.

По Парижу стало опасно ходить в ермолке, опасно ездить в метро, «Магендавид» должен быть скрыт под рубашкой. Будь вы представителем любой национальности и любого меньшинства, вам ничего не грозит, опасно быть только евреем. В школе дети стесняются своего еврейства. Те, кто ходил в кипах, надели шапки. Учителя истории, рассказывая о Второй мировой войне, не могут говорить о Катастрофе («Шоа»): эта тема вызывает у учеников шутки по поводу «самого большого шашлыка в истории». За всем этим скрывается новая идеология, новый дух времени.

В прессе антисемитизм проявляется в виде абсолютно нерациональной и непропорциональной ненависти к Израилю. В международном выпуске газеты «Ле Монд» вышла серия статей после мега-теракта в Нью-Йорке, где действия Бен-Ладена непосредственно связывались с политикой Израиля на «оккупированных территориях».

В этой газете выступают видные академики Франции, среди которых основатель целой школы в социологии Эдгар Морэн (еврей родом из Салоник, часть его семьи погибла в Освенциме), который написал статью под названием: «Израиль и Палестина — раковое заболевание». Вместе с двумя другими известными интеллектуалами он представляет Израиль как современный вирус, как раковое заболевание на Ближнем Востоке.

В ежедневных новостях палестинских детей сравнивают с мальчиком из Варшавского гетто, который был пойман с буханкой хлеба, или с героем романа Гюго Гаврошем. Израиль же подается как агрессор, Голиаф.

Франция призывает Европейское Сообщество принимать санкции против Израиля и объявила бойкот продукции из Иудеи и Самарии. На картах во французских учебниках уже есть государство Палестина. В кулуарах французского министерства иностранных дел речь откровенно идет об Израиле, как о преходящем явлении. В отношении Израиля дозволена не просто критика определенной политики, а дискредитация самого государства.

Когда, например, критикуется американская политика в Ираке или в Афганистане, под вопрос не ставится само право Америки на существование. Так же, как и не ставят под вопрос право России на существование из-за ее политики в Чечне. Израильская же политика служит предлогом для делегитимации самой страны.

Во Франции есть интересное определение интеллектуальной верхушки — «властитель дум». Эта верхушка определяет, что такое нравственность, что «правильно или неправильно». В определенный период она может сказать, что самое страшное — это расизм, в другое время — что это антипатриотизм. И за ней идут, как шли, например, за Альбером Камю, Жан-Полем Сартром, Симоной де Бовуар. Во Франции, в отличие от США, у интеллектуальной верхушки есть не только хорошая зарплата, но и роль определителя национального, общественного этоса: как принято думать? Их может быть всего 10 тысяч, но они формируют общественное мнение.

Сегодня эта интеллектуальная элита производит духовное убийство Израиля, как бы готовит западное сознание к тому, что если, не дай Бог, что-то произойдет с Израилем, то возмущаться нечем — это как бы в порядке вещей. Техника известная: попытке физического уничтожения всегда предшествует уничтожение образа «жертвы» и ее морального статуса.

С 1945 г. во Франции не было такого антисемитизма, не было на Елисейских Полях демонстраций с криком: «Смерть евреям!», как это было в октябре 2000 года — ни пресса, ни правительство на это не отреагировали.

Все это вызывает у евреев Франции, число которых оценивается в 600-700 тысяч (самая большая еврейская община после США), ощущение полной беспомощности. И если сейчас есть в мире еврейство, которому грозит опасность, то это именно евреи Франции. Жиль Гольднадель называет сегодняшний Париж «европейской столицей антисемитизма».


Отличие современного антисемитизма от его проявлений в прошлом

Первое новшество «нового антисемитизма» заключается в его носителе, коим является мусульманская часть французского населения, насчитывающая свыше 7 миллионов (около 10-12% населения), не считая нелегалов. Это население растет очень быстрыми темпами — как за счет иммиграции, так и за счет рождаемости.

Новшество еще в том, что до сих пор источником антисемитизма были крайне правые движения, Ле Пен, клерикальная, буржуазная Франция, которая в евреях видела предателей, ненастоящих французов. Сейчас этим источником являются, прежде всего, представители третьего мира, и вместе с ними — крайне левые, коммунисты, антиглобалисты. Среди участников вышеупомянутой демонстрации были представители французских арабов и коммунистической партии Франции, а также различные так называемые антирасистские движения.

Однако, к правому антисемитизму отношение беспощадное: к примеру, 10 лет назад, когда несколько неофашистов выкопали из могилы тело одного еврея и осквернили его (это произошло в городе Карпантра, на юге Франции, где евреи поселились еще раньше предков французов, более 2000 лет назад), более миллиона людей в Париже вышли на демонстрацию. Когда выступает Жан-Мари Ле Пен и говорит, что Освенцим — это лишь «одна деталь Второй мировой войны», вся пресса, вся интеллигенция выступают против него.

Когда же по всей Франции на евреев систематически нападают из-за того, что они евреи, никто не говорит ни слова. Левый и арабский антисемитизм ассоциируется в сознании с прогрессивными силами, с добром. Вывод простой: сегодняшней Франции и ее элите мешает не сам антисемитизм, а его источник или носитель, а именно правые силы и идеология.

Это откровенное лицемерие разрешается простым путем: сегодняшняя ненависть к евреям называется не «антисемитизм», а «антисионизм». Первое понятие связано с прошлым и со злом, последнее же — с миролюбием и политкорректностью.

Фокус сегодняшнего антисемитизма-антисионизма — это не галутные евреи, не Альфред Дрейфус, не еврейский банкир и не еврейский писатель, который, хотя и пишет по-французски, но думает по-еврейски; это не антипатриот, не Вечный Жид, у которого нет родины, а это — солдат ЦАХАЛа. Кстати, ЦАХАЛ — единственная армия, имя которой известно всему миру в оригинале.

(15 лет тому назад во Франции вышел 6-часовой фильм кинорежиссера Клода Ланцмана под названием «ЦАХАЛ». Тематические передачи по французскому телевидению, касающиеся Израиля, занимают третье место. Если считать, что «Шоа» — это тоже еврейская тема, то можно сказать, что еврейские темы занимают первое место на французском телевидении.)

Подобно тому, как еврей диаспоры занимал центральное место в сознании традиционного антисемита, так и Израиль, символизируемый солдатом ЦАХАЛа, занимает сегодня центральное место в сознании сегодняшнего антисемита-антисиониста. Солдат ЦАХАЛа отождествляется с ультимативным евреем, и не делается никакого концептуального разделения между Израилем и евреями.

Как написано в книге Гольднаделя, «антисемитизм всегда в моде», или «скажи мне, кто ты есть, и я скажу, как я буду тебя ненавидеть». Если ты слабый и униженный — я тебя буду ненавидеть за это. Если же ты, как говорила советская пропаганда 60-70-х годов, военщина, агрессор, — я тебя буду ненавидеть именно таким. Поэтому обвинения, которые ставятся сегодня в упрек Израилю, — это не заговор мудрецов Сиона и не то, что евреи, как говорил Маркс, меркантильный класс, народ-деньги, и не то, что, как говорили приверженцы порядка и капиталистического строя, евреи — это социалисты и революционеры. Приговор, который сегодня выносится Израилю, как стало наиболее очевидно на так называемой «антирасистской» конференции в Дурбане в августе 2001 г., — это расизм.

Сегодня самое святое — это антирасизм, отождествление со слабым, с жертвой, с народами третьего мира. Поэтому Израиль отождествляется с расизмом. Сегодня зло — это сила, агрессия, и Израиль воспринимается именно военной державой, агрессором. Сегодняшний идеал — это мультикультурность, «разноцветное» общество без преобладающего оттенка. А Израиль представляется западному глазу как однородный и культурно-репрессивный строй: государство одного народа, одной религии, культуры. Израиль служит антитезой всему тому, что сегодняшний Запад считает правильным, нормативным, законным.


Причины

Корни современного антисионизма уходят очень глубоко. Есть причины и внутриполитического порядка: сегодня во Франции более 10% арабов, представляющих электоральную силу, и есть партии, которые откровенно делают ставку на них — коммунистическая партия во Франции или либеральная в Германии.

Есть и экономические причины: израильский рынок явно меньше мусульманского, у арабов есть нефть. Существуют также и причины, связанные со СМИ: сегодня в прессе правы те, у кого есть рогатка, а не те, у кого есть танк. Христианская религия превозносит слабого, бедного, жертву, следовательно, в общественном мнении слабая сторона вызывает сочувствие, а сильная — презрение и отвращение. Западная пресса, будучи частью западной культуры, отражает эту культуру и, конечно, учитывает ее по чисто коммерческим соображениям.

Определение правоты на основе относительной силы или, скорее, слабости свидетельствует об отсутствии автономной морали. Мораль представляется в данном случае исключительно как функция соотношения сил. Неважно, к примеру, что человек или народ, вооруженный «рогаткой», взрывает автобусы, проповедует ненависть и насилие. Сам факт того, что физически он слаб, его оправдывает и делает моральным. Тот, у кого ракеты, не прав, даже если эти ракеты «слаломируют» между гражданским населением, чтобы, не дай Бог, не задеть неповинных и попасть исключительно в террориста. Мягко говоря, подобные параметры определения правоты свидетельствуют о полном банкротстве морали. Мораль не может зависеть от физических атрибутов человека или народа.

Антисемиты говорили, что хороший еврей — мертвый еврей. Пресса до такого не доходит, но из нее совершенно ясно, что мертвый еврей — хороший еврей. Тот, кто погиб в кафе, — хороший. А делать что-то, чтобы его защитить, — плохо.

Однако причины, которые намного более существенно определяют отношение Франции и Европы к Израилю, следует искать на уровне культуры, общественной психологии и религии. Сегодняшний культурно-идеологический фон связан с постмодернизмом, с делегитимацией государства и силы как таковых.

Сегодняшние модели и герои — это уже не Людовик ХIV, не Наполеон и даже не генерал де Голль — это беженец, желательно неевропейского происхождения, это народ, лишенный государства, жертва или тот, кому удается таковой прикинуться. Статус жертвы запрещает всякую критику. Даже терроризм, который давно зафиксировался в западном сознании как «оружие слабых», заслуживает понимания, а иногда даже и скрытого восхищения.

Философ Бодрийар выпустил после теракта 11 сентября книгу, где это событие оценивается как самое «великое» и многообещающее за последние 50 лет. В серии литературы для подростков респектабельного издательства «Фламмарион» выходит роман «Мечтать о Палестине», где герой — террорист-самоубийца.

Подобный культурный фон влечет за собой ощущение вседозволенности со стороны французских арабов. Врачи и полицейские боятся заходить в кварталы с высоким процентом выходцев из арабских стран и государств третьего мира. Как замечает Жерар Рабинович, специалист по криминологии, подобные кварталы превращаются в гнезда преступности.

Спрашивается, однако: у Франции ведь есть армия, полиция, законы, суды, почему же она ими не пользуется? Ответ простой: государство, после Второй мировой войны и восстания студентов во Франции в конце 60-х годов, отождествляется со злом. Государство — это сила, армия. Государство позволило нацистской Германии сделать то, что она сделала. Государство позволило Франции и Англии угнетать неразвитые народы. Поэтому государство как таковое вне закона. Государству запрещено запрещать.

Нарушение запрета, нормы становится идеалом: во Франции был проведен опрос среди детей, кем они хотят стать. «Я хочу быть киллером» — один из наиболее распространенных ответов.

Другой пример: почему все выступают против смертной казни, а убийства, происходящие в парижских кварталах, не вызывают подобного негодования? Потому что, когда убийство исходит от государства, это незаконно. Государству запрещено казнить. Поэтому, даже если у государства есть физические средства защищать, нормативных и культурных средств у него нет. А тем более, защищать евреев.


Постмодернизм

Как написал Финкелькраут, в мире постмодернизма «произведение Шекспира равно паре ботинок». Любой художник или скульптор может взять пару ботинок или шапку и сказать: «Это моя скульптура». И нельзя возразить, что настоящая скульптура лучше, чем этот ботинок. Постмодернизм отрицает существование критериев, эталонов, по которым можно судить, что более великое, — все относительно. Но как это связано с антисемитизмом?

В отличие от постмодернизма, еврейство во всем превозносит уникальность. Еврейский народ связан в мировом сознании с идеей избранности. Его возрождение в 1948 и победа в 1967 гг. были восприняты западным миром, как победа уникальная, чудесная.

Катастрофа европейского еврейства также воплощает идею уникальности в 20 веке. Как таковая, «Шоа» проникла в западное сознание только в начале 70-х годов. 90 процентов книг и фильмов о Катастрофе были сняты и написаны только после 70-х.

До тех пор к жертвам Катастрофы относились так, как мы это видим на примере памятника в Бабьем Яру: «Здесь погибло 100000 граждан СССР». Никакого упоминания о евреях.

Никакой специфики за Катастрофой признано не было. Только после процесса Эйхмана и после Шестидневной войны евреи обрели достаточно уверенности в себе, чтобы выступить в качестве прокурора, обвинителя: чтобы обвинять в том, о чем никто не хочет слышать, нужно быть победителем. Поэтому эти два события ввели в западное сознание понятие Катастрофы и его специфику как самого уникального геноцида в истории человечества.

Однако эта специфика сегодня мешает — прежде всего, тем, что противоречит принципу всеобщей относительности. Но еще более этого она мешает тем, что делает евреев эталоном страданий. А статус «страдальца», как мы писали выше, крайне ценится в сегодняшней Европе. Евреи, получается, в некотором смысле захватили место мученика номер один — ни беженцы, ни страны третьего мира, ни палестинцы и не другие «герои» современной западной культуры не могут быть самыми бедными и несчастными.

Однако и это не все. Евреи — это единственный народ, который вышел морально чистым из Второй мировой войны. Это очень мешает на фоне исторических исследований, освещающих роль Франции во время войны: изъятие еврейского имущества — значительное количество зданий в центре Парижа принадлежали евреям, а теперь перешли во владение правительства; музей Лувр также может быть благодарен за немалое число картин депортированным евреям.

Степень сотрудничества правительства Виши с нацистами также фактически не имеет равных среди стран западной Европы (может, за исключением Бельгии): по собственной инициативе Франция депортировала еврейских детей до 16 лет, когда даже немцы еще этого не требовали.

За последнее поколение Франция вдруг столкнулась с чем-то очень страшным и неприятным. До 60-х годов никто не требовал от нее признаться в ее поступках, и вдруг Франции приходится нести ответственность. И в 1973 году, действительно, в ней принимаются законы против расизма. То же самое происходит в начале 70-х в большинстве европейских стран.

Однако, признание уникальности Катастрофы длится недолго и, начиная с ливанской войны 82-го года, продолжая интифадой 1987-го и дальше, уже без всякого стеснения происходит откровенная тривиализация и даже политизация Катастрофы: как через отрицание Катастрофы историками (один из них, Морис Фориссон, защитил степень в Университете Нант, и его тезисы упоминаются в последнем выпуске французской энциклопедии среди других толкований Катастрофы), так и путем безразличного применения термина «геноцид» к другим трагедиям, которые, однако, геноцидом не являлись, и путем демонизации Израиля и приравнивания сионизма к расизму, ЦАХАЛа к Вермахту и т. д.

На фоне моральной незапятнанности евреев сотрудничество Франции, Швейцарии, Бельгии и других стран с фашистским режимом начинает выглядеть не как проступок, вполне допускаемый в положении войны, а как нечто морально недопустимое, и это очень мешает. И тут есть два выхода. Полное раскаяние и признание своей вины или же перетасовка фактов: Шоа — это не Шоа и Израиль — это не тот Израиль, который вам представляется.

Поэтому вдруг начинают говорить об израильских солдатах как о нацистах. Поэтому, когда израильская армия вошла в Бейрут, французский журналист сказал: «Вермахт вошел в Бейрут». Поэтому в карикатурах Плантю в «Ле Монд» израильский солдат всегда выглядит, как нацистский солдат, а Шарон превращается в монстра.

Подобным трюком Франция одним ударом убивает двух зайцев. С одной стороны, она как бы говорит: «Что страшного было 50 лет назад? Один раз мы, другой раз — вы».

Поэтому, когда в Дженине убиты исключительно террористы, и погибают 13 израильских солдат, только из-за нежелания применять излишнюю силу, французская пресса все равно пишет: «Резня в Дженине, 500 жертв среди палестинцев». И даже когда пресса признает, что жертв было не 500, а 70 — все террористы, то самые видные интеллектуалы продолжают утверждать, что в Дженине было 500 жертв.

Есть и другая выгода в отношениях Франции и арабского мира. За последние 200 лет ни одна страна не причинила арабскому миру столько вреда, сколько Франция. Она колонизировала Алжир, Тунис, Марокко, Сирию и Ливан. Алжирская война отличалась своей жестокостью. Французскими силами уничтожались целые деревни, мирные демонстрации разгонялись огнем, пытки были распространенным обычаем. В октябре 1961 года в Сене всплыли более сотни тел выходцев из Алжира, которые подозревались в сотрудничестве с Фронтом национального освобождения Алжира.

Иными словами, Франция провинилась, как никто другой, как по отношению к евреям, так и по отношению к арабам. Поэтому, чтобы избежать признания своей вины перед евреями, она патологически осуждает Израиль как расистское государство и тем самым как бы оправдывает задним числом свое поведение во время Второй мировой войны, а своей безукоризненной поддержкой палестинцев искупает свою вину перед арабским миром, в котором у нее есть, помимо этого, экономические, политические и другие интересы.


Роль «процесса в Осло» в росте антисемитизма

Итак, Израиль своей избранностью противоречит релятивизму и уравниловке постмодернизма, своей государственностью, которая смеет защищаться и пользоваться силой, он противоречит идеалам, дискредитирующим государство, своей мощью он противоречит западной культуре обожествления слабого.

Помимо этого, еврейская культура — это культура, в которой есть запрет. Западная же культура сегодня обожествляет права человека, отношение к запрету и его агентам (государство, полиция, школа) крайне отрицательное. И поэтому Израиль и все евреи, которые сегодня отождествляются с ним, представляют антитезис, противоречащий всему тому, что является святым для западного мира.

Остается один вопрос: как объяснить совпадение воспламенения западного антисионизма с «крушением Осло»? Алан Финкелькраут объясняет это тем, что Осло представляло некое воплощение так называемой «религии человека», утверждающей, что человек — абсолютно свободное существо, не обремененное ни своей национальностью, ни своей культурой, ни историей, ни религией — ничем. Не важно, что евреи и арабы воевали сто лет — достаточно желания, и можно договориться. Ничто не может устоять перед доброй волей человека. Достаточно пожать руки — и все стерто, новая страница. В Осло видели главный проект «религии человека», когда якобы два народа стерли прошлое и начали строить совместное будущее, «новый Ближний Восток».

В это верили. Когда было подписано соглашение, все первые страницы французских газет были посвящены именно этому. Однако, если рецепт для дружбы народов на Ближнем Востоке все же не реализовался, значит — нужно искать виновных. Потому что сказать, что рецепт неправильный — значит отказаться от всей нынешней идеологии, от определения добра и зла.

Следовательно, порок надо искать в другом месте, и его естественным образом находят в Израиле. Потому что Израиль — это еще не исправленный изъян, единственный грех Запада, который еще не стерли с лица земли. Недаром французский посол в Великобритании недавно сказал об Израиле: «Эта маленькая, гаденькая страна». Однако задолго до него, сразу после Шестидневной войны, генерал Де Голль заявил о евреях, что они «маленький, элитный, самоуверенный и властвующий народ».

В заключение можно сказать, что сегодня на наших глазах заканчивается полувековой интервал, в течение которого евреи и Израиль пользовались благосклонным отношением со стороны Франции и Западной Европы, когда на Западе антисемитизм был, по крайней мере, неприличным. Антисемитизм сегодня заново в моде, он представляется в цветах антисионизма и даже ассоциируется с прогрессивными силами. В центре его внимания стоит Израиль.

Можно — с удовлетворением — заметить, что государство Израиль наконец-то завоевало место не только политического, физического или экономического центра еврейского народа, но и центра в западном сознании. А в этом, при желании, можно усмотреть и вполне положительное развитие...

Всевышний поведал Своему народу историю сотворения мира для того, чтобы евреи знали как отвечать, если народы мира будут оспаривать право Израиля на его страну, говоря: мол, вы захватчики, присвоившие себе чужую страну! Евреи им ответят: «Вся земля принадлежит Всевышнему. Он ее сотворил и отдал тем, кому пожелал. А затем Он отнял ее у них, когда счел нужным, и — по желанию Своему — отдал нам.» (Раши)

16 мая 2004 г. в Париже прошла массовая демонстрация протеста против роста антисемитизма и осквернения еврейских кладбищ во Франции. В демонстрации приняли участие звезды кино и музыки, а также правозащитники из всех слоев общества. На плакатах, которые они несли, было написано: «Черная, белая и арабская Франция — против антисемитизма!»
Э. Шаргородский

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Мы народ, ещё какой...

alfred_griber

Американские генетики выяснили: "избранный народ" происходит от общих предков, живших 2,5 тысячи лет назад на Ближнем Востоке. Обнаружено также, что генетически итальянцы и французы - это почти евреи.

"Дети Авраама в эпоху генома. Основные еврейские популяции диаспоры с общей ближневосточной родословной" (Abraham’s Children in the Genome Era: Major Jewish Diaspora Populations Comprise Distinct Genetic Clusters with Shared Middle Eastern Ancestry) - так называлось исследование, которое провели доктор Гиль Ацмон, профессор Эдвард Бернс из Медицинского колледжа имени Альберта Эйнштейна, профессор Гарри Острер с медицинского факультета Нью-Йоркского университета и профессор Эйтан Фридман из израильского медицинского центра «Тель а-Шомер».

Ученые проследили свои еврейские корни аж до самых кончиков. И ради этого изучили геномы представителей трех наиболее многочисленных еврейских популяций - ашкеназов, сефардов и мизрахов. Первые - это евреи Восточной и Центральной Европы, вторые - турецкие, итальянские и греческие евреи, третьи - евреи Сирии, Ирака и Ирана.

Выяснилось: все евреи, независимо от популяций, генетически почти одинаковы. Как братья или сестры. Но сильно отличаются от неевреев.

Все евреи - и ашкеназы, и сефарды, и мизрахи - происходят с Ближнего Востока. Они появились в Месопотамии. Скорее всего в результате некой мутации. И 150 поколений назад (это примерно 2500 лет) разделились на две группы. Одна половина евреев отправилась в Европу и Северную Африку, другая - осталась на Ближнем Востоке.

По времени это событие совпадает с правлением легендарного вавилонского царя Навуходоносора, покорителя Иудеи. Среди евреев он особенно известен тем, что взял штурмом Иерусалим и в 586 году до нашей эры разрушил храм Соломона, в котором якобы находилась таинственная библейская святыня - Ковчег Завета.

- Евреи не заблуждаются, считая себя единым народом, - говорит Гарри Острер. - Наши исследования подтверждают эту концепцию. И свидетельствуют, что еврейский народ связан еще общей генетической историей.

По словам профессора, незначительное исключение представляют ашкеназы. Они больше, чем другие популяции, "подпортили" свой еврейский геном - набрали признаков от окружающих европейцев. У ашкеназов могут быть и светлые волосы, и голубые или серые глаза.

Еще один удивительный результат исследования "Детей Авраама". Из неевреев наиболее близки генетически к евреям итальянцы и французы. Может быть, поэтому Пьер Ришар так похож на Альберта Эйнштейна?

Ученые считают, что их исследования будут интересны не только историкам, но пригодятся и медикам.

Например, выяснилось: характерные еврейские болезни - простатит у мужчин и рак груди у женщин. Теперь предстоит узнать, в самом ли деле существует генетическая предрасположенность к этим недугам. И имеет ли она национальную окраску.
danor

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Tags:

Profile

atelli
Галит ( Эла )

Latest Month

April 2019
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930    

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Taylor Savvy